Беру с тумбочки мобильник, пишу длинное послание Мине со словами соболезнования и поддержки. Поколебавшись, добавляю в конце, что был бы рад её видеть. Не факт, что она, подавленная смертью матери и потерей ресторана, кинется навещать Лиру, но чем чёрт не шутит? Следующая смс-ка отправляется ЧжунСоку, с предложением обсудить наши договорные отношения, что называется, за закрытыми дверями, ибо с правками я закончил.
Осталось разобраться с песней — я ведь обещал ЁнИль. Минут пятнадцать у меня уходит на изучение интерфейса программы — а он, при кажущейся простоте, начинает подбешивать своей замороченностью — а дальше, по памяти накидываю ноты одну за одной, заодно подглядывая их названия. Конечно, было бы классно самому записать аранжировку, дабы чужие ручонки не испохабили композицию, но ближайший мелодиатор у ЁнИль, как и умеющая с ним управляться, судя по всему. Придётся просить девчонку, чтобы не покушалась на песню до моей выписки. А может и играть научит…
Отправляю айдолке готовый вариант, строго настрого запретив исполнять без меня, а в ответ получаю кучу сердечек. Видимо, понравилось.
После обеда заявляется ЧжунСок — с уже традиционным букетом белых роз в одной руке и стильным кожаным дипломатом в другой. Он недоумённо оглядывает интерьер палаты, ища взглядом давешние корзины, но их и след простыл. Ещё бы! На следующий-же день я попросил персонал избавить меня от этого белоснежно-мёртвого ковра, и медсёстры быстро растаскали неожиданную халяву кто куда. И мне хорошо и им приятно. Да и что бы я сказал ЁЛин, увидь она столь щедрый подарок?
Недовольно покачав головой, чёболь пристраивает букет на тумбочку и садится сам, пододвинув стул вплотную к кровати.
— Аньон, ЁнМи, — здоровается он, пробегая взглядом снизу вверх по очертаниям моей тушки под одеялом. — Как ты себя чувствуешь?
Показываю чёболю большой палец и киваю на тумбочку, где придавленный цветами лежит контракт. Стараюсь при этом всем своим видом продемонстрировать, как я горю желанием поскорее перейти к делу, а не отвлекаться на пустопорожний трёп. Парень намёк понимает, и исписанные листы перекочёвывают из-под букета к нему в руки.
Я постарался конкретизировать свои претензии по каждому спорному пункту так что вышло весьма объёмно. ЧжунСок же, увидав оборотные страницы, заполненные моей рукой, косится на Лиру с чем-то явно напоминающим уважение во взгляде. Читает он долго и вдумчиво, периодически сверяясь с оригиналом, а дойдя до последнего предложения, поднимает голову и удивлённо таращится на меня.
— Ты правда хочешь включить в контракт этот пункт? По-моему, это смешно, — произносит он, с изрядной долей сарказма. Делаю вид, что не понимаю, о чём идёт речь, и ЧжунСок читает с листа: —
Мысленно хмыкнув, киваю. Этот абзац пришёл мне на ум совершенно внезапно, во время размышлений как ещё можно обезопасить Лиру от возможных подкатываний со стороны чёболя. Логика была проста: можно сколь угодно прописывать в договоре положения о харассменте, но если у парня случатся «чуйства», это никак не будет регламентировано, а значит, допустимо. На крайний случай, под влюблённость можно подвести любые поползновения, будь то ухаживания, или букет роз, подаренный без повода.
— Ты понимаешь, какой бред написала? — набрасывается с критикой ЧжунСок. — Я нанимаю тебя не в секретари, а в качестве своей девушки, коей тебя будут считать. И подарки, свидания, возможно даже поцелуи — не по-настоящему, конечно — должны являться частью представления.
«Хорошая попытка, но мимо» — мысленно отвечаю чёболю. Намеренно или нет, он выдаёт мокрое за холодное, путая игру с настоящими чувствами. Мне таким приёмом голову не заморочишь. Одно дело на людях что-то изображать, а другое — ссылаться на договор где-нибудь в приватной обстановке. Да и если вспомнить, изначально речь шла о совместных «засветах», не больше. Всё остальное стало вылезать в процессе.
Беру телефон, пишу, чувствуя как внутри меня нарастает волна раздражения:
[Цитирую: «Не обязательно демонстрировать проявление чувств — за нас это сделает пресса и слухи» — конец цитаты. Объяснишь, почему ты противоречишь сам себе? А ещё, почему контракт составлен таким образом, что подпиши я его — навсегда стану твоей вещью? Либо мы приводим договор к обоюдовыгодному варианту, либо ты проваливаешь с позорным клеймом трепла, а я возвращаю деньги по расписке]
