«У нас вот уже несколько лет (она писала в 1958 году) вязы опрыскивают химикатами. Шесть лет назад, когда мы только переехали сюда, повсюду было много птиц. Я поставила кормушку, и около нее всю зиму кормилось много кардиналов, синиц и дятлов, а летом кардиналы и синицы выводили птенцов.
После нескольких лет опрыскивания препаратом ДДТ в городе исчезли зарянки и скворцы; синицы не прилетают к моей кормушке вот уже два года, а в этом году не появились и кардиналы. На всю округу в гнездах, пожалуй, осталась пара голубей и выводок шалашниц.
В школе детей учат, что федеральный закон запрещает убивать и ловить птиц, и им трудно объяснить, почему птицы были убиты. Дети спрашивают: «Вернутся ли они когда-нибудь?» — и я не знаю, что им ответить. А вязы продолжают гибнуть, так же как и птицы. Делается ли сейчас что-нибудь? Можно ли сделать что-либо? Не могу ли я что-нибудь предпринять?»
Год спустя после распоряжения федерального правительства о массовом опрыскивании химикатами в целях борьбы с муравьями-соленопсисами жительница Алабамы писала: «Наша местность была настоящим птичьим заповедником в течение полувека. В июле мы как-то заметили: «А птиц-то стало больше, чем когда-либо. И вот на вторую неделю августа они вдруг исчезли. На смену пению птиц пришла жуткая тишина. Что делает человек с нашим прекрасным миром? Только через пять месяцев появились голубая сойка и крапивник».
Той же осенью, о которой писала жительница Алабамы поступили не менее мрачные сообщения с дальнего юга. Квартальный журнал «Филд ноутс», издаваемый Национальным одюбонским обществом и Службой охраны рыбных богатств и диких животных США, отмечал, что в Миссисипи, Луизиане и Алабаме появились необычные «белые пятна, загадочно лишенные каких бы то ни было птиц». «Филд ноутс» представляет собой сборник сообщений любителей птиц, которые потратили не один год, наблюдая птиц в своем краю, и красно осведомлены о нормальной жизни птичьего царства. По словам одной такой любительницы, она, проезжая по южным районам Миссисипи, не видела «полевых птиц на протяжении многих километров». Другая любительница из Батон-Ружа писала, что кормушки оставались нетронутыми «в течение многих недель подряд», а ягодные кусты у нее в саду стояли усыпанные ягодами, хотя обычно к этому времени их склевывали птицы. Третий любитель птиц сообщал, что из его окна, «через которое часто виднелось 40 или 50 красных кардиналов и много других птиц, теперь редко увидишь пичугу-другую». Проф. Морис Брукс из университета Западной Виргинии, специалист по птицам района Аппалачей, писал, что количество птиц в Западной Виргинии «невероятно сократилось».
Трагическим символом судьбы птиц, судьбы, которая уже постигла многие их виды и угрожает остальным, может служить история всем известной малиновки. Для миллионов американцев первая весенняя малиновка означает, что зиме пришел конец. О ее прилете пишут в газетах и радостно говоря за завтраком. И когда в лесах появляется первая зеленая дымка, число малиновок становится все больше и больше, тысячи людей наслаждаются на рассвете их пением. Но теперь все изменилось, и даже прилет птиц нельзя считать чем-то само собой разумеющимся.
Жизнь малиновки и многих других птиц трагически переплелась с американским вязом, неотделимым от истории тысяч городов от побережья Атлантического океана до Скалистых гор. Вязы растут на улицах и площадях городов, в селах и на территории колледжей, образуя величественные арки зелени. И вот вязы поразила болезнь, настолько серьезная, что многие специалисты убеждены в безуспешности всяких попыток спасти деревья. Конечно, потеря вязов была бы трагедией но вдвойне хуже будет, если в тщетной попытке спасти деревья мы ввергнем значительную часть птичьего населения в ночь небытия. И тем не менее так оно и происходит.
Так называемая голландская болезнь вязов была завезена в США из Европы в 1930 году вместе с древесиной, закупленной для производства фанеры. Болезнь эта грибковая. Грибок проникает в водопроводящие каналы дерева, распространяется в виде спор, переносимых соком дерева, и в результате действия ядовитых выделений и механической закупорки ветви сохнут и дерево гибнет. С больных деревьев на здоровые болезнь переносится жуками-короедами. В ходы, которые эти жуки прогрызают под корой мертвых деревьев, набиваются споры грибков, споры пристают и к жукам и попадают туда, куда жуки летят. До сих пор в борьбе с болезнью вязов стремились к уничтожению насекомых-переносчиков. Постепенно опрыскивание ядохимикатами стало обычной мерой во многих местностях, в особенности на Среднем Западе и в Новой Англии — оплотах американского вяза.
