Хотя я внезапная гибель тысяч рыб и ракообразных в реках или прудах как прямой и видимый результат химической борьбы с насекомыми является драматической и вызывает тревогу, однако ли невидимые и еще в большой мере неизвестные и не поддающиеся измерению результаты действия пестицидов, попадающих в эстуарии косвенно из рек, могут в конечном итоге оказаться более пагубными. Создавшееся положение ставит перед нами много вопросов, на которые в настоящее время нет еще удовлетворительных ответов. Мы знаем, что пестициды уносятся в море водами многих даже возможно, всех, крупных рек. Но мы не знаем, что это за вещества, каково их общее количество, и не имеем в настоящее время надежных средств для их обнаружения в сильно разбавленном состоянии, когда они попадают в море. Хотя мы знаем, что свойства химических веществ меняются за долгий период их следования по воде, однако мы не знаем более или менее токсичных продуктов их превращения. Почти неисследованным является также вопрос о взаимодействии химикатов. Этот вопрос становится особенно важным, когда они попадают в море, где находится и переносится с места на место огромное количество различных минералов. Все эти вопросы требуют точного ответа, который могут дать лишь обширные исследования. Однако средства, выделяемые на эти цели, ничтожно малы.
Рыбный промысел в пресных и соленых водах является чрезвычайно важным делом, затрагивающим интересы и благополучие очень многих людей. В том, что попадающие в воду химикаты представляют сейчас опасность для этого промысла, уже нельзя сомневаться. Если бы мы выделили на проведение широких исследований небольшую часть средств, ежегодно расходуемых на разработку все более токсичных средств опрыскивания, мы смогли бы найти возможности применения менее опасных веществ и предотвратить отравление наших водоемов. Когда же народ будет достаточно осведомлен о всех этих фактах, чтобы потребовать решительных мер?
Обработка полей и лесов, которая сначала проводила в небольших масштабах, приняла затем такой размах, что, как недавно выразился один английский эколог, превратилась в «поразительный дождь смерти». Наше отношение к ядам незаметно изменилось. Было время, когда их хранили в контейнерах с наклейкой, на которой был нарисован череп над скрещенными костями; довольно редкое их применение сопровождалось строгими мерами предосторожности, исключавшими попадание ядов на посторонние объекты. С разработкой новых органических инсектицидов и при избытке самолетов, оставшихся после второй мировой войны, все это было забыто. И хотя современные яды более опасны, чем прежние, их тем не менее без разбора разбрызгивают с самолетов. Не только определенные насекомые или поля, но и все остальное (в том числе и люди), находящиеся в зоне выпадения химических осадков, может испытать на себе зловещее воздействие ядов. Опрыскиваются не только леса и поля, но и города и другие населенные центры.
Многие испытывают опасения по поводу обработки миллионов акров земли с самолетов смертоносными химикатами; две кампании массового опрыскивания, проведенные в конце 50‑х годов, еще больше усилили тревогу: борьба против непарного шелкопряда в северо-восточных штатах и против термитов на Юге. Ни тот ни другой не является насекомым местного происхождения, но оба существуют в США уже давно, не создавая обстановки, требующей принятия крайних мер. И все-таки против них неожиданно были приняты очень решительные меры, исходя из мнения, что «цель оправдывает средства», которого слишком долго придерживаются работники нашего Министерства земледелия.
Мероприятия против непарного шелкопряда показывают, какой огромный ущерб может нанести безрассудная массовая обработка земли вместо умеренной обработки в местных масштабах. Мероприятия против термитов — яркий пример сильного преувеличения необходимости этих мероприятий, начатых вслепую, без научного знания дозы яда, необходимой для уничтожения вредителя, и без учета воздействия химиката на живой мир. Ни одна из этих кампаний не достигла своей цели.
