– Я ходил к бардам. Просить их благословения.
– Благословения? – я в замешательстве. Они уже подарили нашей деревне благословение.
В очередной раз за сегодняшний вечер выражение его лица меняется, и я задаюсь вопросом, собирается ли он засмеяться, заплакать или поцеловать меня.
– Их разрешения, на самом деле. И они его дали.
Я ошеломленно смотрю, как Мадс опускается передо мной на одно колено.
Он протягивает мне маленькую коробочку. Внутри находится простая обручальная брошь, выполненная в традиционной форме ворона. Она сияет в лунном свете.
Мои пальцы скользят по ее полированным краям, замирая на распростертых крыльях. Существует легенда о вороне, который пролетел над горными землями и принес бардам весть о болезни, опустошившей наши земли. Это символ новых начинаний.
Смысл поступка Мадса становится ясен еще до того, как он начинает объяснять.
– Мне жаль, что меня не было рядом, когда ты нуждалась во мне, Шай. Я хочу загладить свою вину. Я хочу провести остаток жизни рядом с тобой. Как твой муж. И обещаю… Я буду защищать тебя от всех, кто может швырнуть камни или проклятия. Любой, кто может плохо о тебе отзываться. Любой, кто смотрит на тебя неправильно. Я буду сражаться за тебя до самой смерти, – в тишине стрекочут сверчки. – Ты выйдешь за меня?
Проходит неприятная минута, я стою молча. Одна минута превращается в две.
Мадс, стоя на коленях, с нетерпением ждет ответа. Его мягкие голубые глаза полны тепла и надежды. Его улыбка каким-то образом делает лунный свет ярче.
Я не осмеливалась даже думать о подобном. Всегда существовала причина не делать этого. Мы слишком молоды. Проклятие моей семьи. Забота о маме. Я была его девушкой лишь на мгновение, но никогда навсегда.
И все же он делает предложение. Именно на это я и надеялась. Не так ли?
Это мой шанс оставить все позади. Я могла бы выйти замуж за Мадса и жить с ним в деревне, меня бы больше не избегали. Это было бы трудно, но мы могли бы работать вместе и строить будущее. Иметь детей. Стать семьей. Со временем, уверена, я влюблюсь в него по-настоящему, как он того заслуживает.
Но я не влюблена в него.
И это только часть проблемы.
Передо мной проплывают смутные образы мамы, папы и Кирана. Отец упал на колени на пастбище, хватая ртом воздух, его сердце отказало. Темно-синие вены на шее Кирана. Богато украшенный золотой кинжал, торчащий из груди Ма. Дом, в котором я жила, пропитанный болезнью, кровью и смертью.
Могу ли я просто повернуться спиной ко всем оставшимся без ответа вопросам и притвориться, что все в порядке?
– Я не могу, – мой голос срывается на шепот. Разочарование обрушивается на меня. Он не ходил к бардам за ответами. Он думает, что помогает мне, но это не так, он не может, он не понимает. Совсем как Фиона.
Глаза Мадса на долю секунды расширяются, но он не отводит от меня взгляда. Улыбка сползает с его лица, и я так отчаянно хочу пережить его боль, переложив ее на свои плечи. Чем дольше я пытаюсь призвать на помощь слова, тем больше теряюсь. В конце концов, расплачивается за это Мадс.
– Мне очень жаль, Мадс, – говорю я, – но я еще многого не поняла. Я должна выяснить, что случилось с мамой. Мне нужны ответы.
Он пропускает мои слова мимо ушей, потом медленно кладет коробку в карман и встает на ноги.
– Найти ответы. Точно, – шепчет он. – Забудь, что я сказал. Я всего лишь пытался помочь. Довольно глупо с моей стороны, не так ли?
– Мадс, пожалуйста. Пожалуйста, остановись, – слезы щиплют уголки моих глаз.
Он выглядит потрясенным. Сломленным.
– Мне очень жаль, Мадс.
Он отворачивается и смотрит в землю. Его дыхание становится тяжелым, как будто он бежал.
– Не волнуйся. Я… я понимаю.
Он переминается с ноги на ногу, словно отчаянно хочет убежать от меня. Для Мадса такие проблемы, как моя, следует отодвинуть подальше, чтобы они никому не причинили вреда. Но они все еще там. Я не могу вести себя так, будто убийцы Ма не существует. Что моя жизнь не была затронута болезнью. Что мои вышивки не преследуют меня и не играют со мной в странную игру. Но я знаю, как думает Мадс: зачем что-то исправлять, когда проблему можно игнорировать или отбиваться грубой силой?
Для него правда не настолько важна, чтобы за нее бороться. Но это важно. Так и должно быть.
– Мадс…
– Не надо, – он делает маленький шаг назад, затем еще один, – тебе не нужно ничего объяснять. Мне следовало бы подумать лучше.
Это не то, чего он хотел. Он пошел к бардам, думая, что их одобрение порадует меня. Он думал, что мы будем строить планы и давать обещания. Вместо этого мы стоим на противоположных сторонах грунтовой дороги в неловком молчании. Никто из нас не хочет показывать, что земля рушится под нашими ногами.
Я говорю себе больше не извиняться, это не поможет.
– Прости, – все равно повторяю я.
– Да, – он вздыхает, – ты меня тоже.
