Вывески нет, но здание должно быть чем-то вроде постоялого двора; кажется, на крыше торчит дымоход, слишком большой для жилого дома или магазина. С паническим чувством, заставляющим мои руки дрожать, я дергаю ручку двери, и она поддается, открываясь в пыльную прихожую. Прищуриваюсь, чтобы разглядеть ее. На полу лежит истрепанный ковер, на котором вытканы узоры из коней и мечей. С одной стороны – дремлющий камин, обугленный до черноты, как выжженная рана в стене. А в углу за столом, заваленным грязными пустыми чашками, сидит человек.
Я вздрагиваю, но понимаю, что он спит в своем кресле, струйка слюны стекает по его подбородку. Свеча, которую я видела издалека, догорает на краю стола. Странное зрелище, как будто этот человек годами ждал чьего-то прихода. Внезапно у меня возникает волнующая, иррациональная мысль, что он ждал меня. Словно какого-то спасителя..
– Сэр?
Мужчина фыркает и снова погружается в сон, и я сомневаюсь, а произнесла ли я это вслух.
– Здравствуйте, – я пытаюсь еще раз, скорее, чтобы проверить реальность своего голоса, чем разбудить его. Но он спит крепче, чем Ма когда-то.
Позади него на стене какие-то тени – ряд крючков, на каждом висит простой железный ключ. Я отодвигаюсь от спящего трактирщика – вот кем он должен быть, рассуждаю я – и направляюсь к стене. Было бы так легко взять один и прокрасться в комнату… может, я найду такую, где будет настоящая кровать. Я могла бы уйти утром, прежде чем кто-нибудь догадается. Ноги и голова отяжелели. Если бы я могла отдохнуть хотя бы несколько часов. Только до рассвета…
Я протягиваю руку и, нащупав крючок, выдергиваю ключ. Он скользит в моей ладони с тихим звоном, когда…
Вой прорывается сквозь тишину. Прямо за дверью.
Я в испуге оборачиваюсь и замираю, прижавшись спиной к стене, крючки впиваются мне в шею. Это не вой. Не совсем. Вой и улюлюканье… И хриплый смех.
Это не волки, а люди.
Я прячусь в тени, крепко сжимая ключ в кулаке, когда дверь распахивается.
– Что? Что? – старик за столом вздрагивает и наконец просыпается. – Что это такое?
Трое дюжих мужчин в пыльной, заношенной одежде и лоскутных доспехах неторопливо входят внутрь, первый из них держит в гигантском кулаке раскачивающийся фонарь. Каждый хорошо вооружен разнообразными клинками и арбалетами. За ними следуют два огромных рычащих пса, гораздо крупнее, чем собаки констебля Данна. Они выглядят дикими.
– Успокойтесь, сэр, – смеется один из вошедших. Он кладет мясистую руку на плечо старика и сжимает его.
Трактирщик сопротивляется, и прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, мужчина уже размахивается ржавым ножом и полосует им по горлу старика. Трактирщик задыхается, тело его содрогается, на лице застыло удивленное выражение. Брызги крови разлетаются из раны, и он с тошнотворным стуком падает на стол.
Я кричу. Время замедляется, и все они улыбаются почти одновременно. Их зубы демонстрируют различные оттенки мутно-желтого цвета. Я хочу исчезнуть.
Я слышала истории о бандитах и ворах, которые рыщут по дорогам. Но никогда не думала столкнуться с ними лицом к лицу, и уж точно не представляла, что они могут быть такими ужасными.
«Беги! Тебе нужно бежать!» – думаю я, но ноги приросли к полу.
– Смотрите, ребята! – стоящий посередине мужчина, который, кажется, является лидером, тянет время.
– Может, мы все-таки повеселимся в этом захолустном городишке!
– Кто вы такие? Что вам здесь нужно? – спрашиваю я, стараясь казаться храбрее, чем чувствую себя на самом деле.
Мужчина смеется, и из глубины его горла вырывается ужасный протяжный звук.
– Кто мы? Мы скромные сборщики налогов, – он угрожающе наклоняется ко мне; ухмылка почти расплывается на его грязном лице, – а твой старый па, видишь ли, задерживает выплаты. Мы не можем с этим мириться, так ведь?
Они знают, что я боюсь. Они знают, что одержали верх. Я лихорадочно оглядываюсь, и мой взгляд падает на маленькую деревянную шкатулку, спрятанную под старым стулом в углу.
Если они возьмут деньги, то уйдут. Мое сердце грохочет, когда я указываю на стул.
– Там. Вот где он держит деньги, – говорю я, надеясь, что не ошибаюсь, – возьмите их и уходите.
– Умная девочка, – говорит вожак, поднимая шкатулку и передавая ее товарищу справа, – приятно иметь с тобой дело.
Я чувствую, как волна облегчения захлестывает меня, когда они поворачиваются и направляются к двери. Чувствительность начинает возвращаться в мои пальцы. Я делаю выдох.
Они вдруг останавливаются у двери. Вожак ухмыляется, повернувшись ко мне.
– Сожгите здесь все, ребята.
Яркое пламя факела освещает жестокую радость на его лице. Не оглядываясь, мужчина, который держит факел, роняет его на ковер. Он мгновенно воспламеняется и заливает пол красным жаром. Мужчины исчезают за дверью, теряясь за поднимающейся стеной огня, и я думаю, что не все истории правдивы. Есть нечто, что движется быстрее ветра, даже быстрее первого всадника. И это пламя.
