– Это первый признак, что она собирается сорваться, – вмешивается другой. – Держу пари на свою стипендию, что она не протянет и месяца.
Моя рука тянется к иглам, крепко сжимая их, в то время как другие взволнованно делают ставки. Очень скоро от того, продержусь ли я три недели или целый месяц, зависит большая сумма.
Я смотрю на еду, аппетит пропал. Жестокая шутка. По крайней мере, никто в Астре не знал, как исполнять благословение, думаю я, пока барды поблизости смеются надо мной.
– А ты как думаешь, Равод?
Я не видела, как он вошел в трапезную; была слишком занята, пытаясь поесть. Наши взгляды встречаются, и я вспоминаю вчерашний вечер. Его предупреждение. То, как его глаза встретились с моими. Вчера он казался враждебным, напряженным, почти пугающим. И все же, клянусь, в его тоне было что-то еще – покровительственное. То же я часто чувствовала в Мадсе, но в другой форме. В нем есть гнев и обида, и он хорошо их охраняет. Глядя, как он проходит мимо, что-то трепещет в моей груди. Надеюсь, что он остановится, чтобы поговорить со мной. Чтобы извиниться за прошлую ночь или объясниться. Может, присядет, чтобы составить мне компанию.
Даже не сбавляя шага, Равод проплывает мимо и кладет несколько монет на стол своих товарищей.
– Одна неделя, – говорит он.
Мой ужас и тошнота превращаются в мучительное унижение. Даже Равод думает, что я долго не протяну.
– А как насчет тебя, Найл? – остальные обращаются к рыжеволосому барду, которого я видела в Астре.
Найл переводит взгляд на меня и морщится, изучая мое лицо. Его глаза такого же цвета, как трава на тренировочной площадке, – ярко-зеленые. Губы сжаты в тонкую линию.
Я выдерживаю взгляд, изо всех сил стараясь не моргать, пока он не отворачивается.
– Я не трачу свое время на глупости, – говорит он, прежде чем пройти дальше.
Барды игриво ухмыляются в спину Найлу, прежде чем заняться подсчетом ставок. По крайней мере, деньги отвлекли их.
Я прерывисто выдыхаю.
Возможно, именно это и делает с людьми Высший совет: лишает сострадания и уничтожает доброту, пока не останется ничего, кроме чувства долга. Я отодвигаю тарелку и поднимаюсь на ноги.
В таком месте легко сойти с ума. Замок, где все не так, как кажется, где даже собственным чувствам нельзя доверять.
И только когда я встаю – не в силах рискнуть откусить хоть кусочек, – я снова бросаю взгляд на Найла, который садится рядом с Раводом. Он не носит кинжал в сапоге, как другие.
В моей груди вспыхивает жар.
Это может ничего не значить.
Но он был там за день до того, как убили маму. Когда я нашла ее с кинжалом в груди.
У меня есть первая зацепка.
Я просто должна следовать за этой зацепкой и не попасться.
Тренировочные площадки купаются в теплом солнечном свете. Людей еще больше, чем вчера, с наступлением нового утра замок оживает. Радужные капли росы льнут к траве, колышутся, как волны, когда ветер проносится над горой.
Я останавливаюсь у края, высматривая моего таинственного тренера. Интересно, каковы шансы, что он не будет такими же холодным и враждебным, как другие барды?
– Ты… – за моей спиной раздается холодный, враждебный голос. Я чуть не смеюсь; не знаю, почему я надеялась на обратное.
Я оборачиваюсь, и у меня перехватывает дыхание, когда я узнаю ее светлые глаза и темную кожу: женщина, которую я увидела в Астре. Она на две головы выше меня, руки в перчатках уперты в бока, лицо хмурое. Ее темные волосы собраны в строгий пучок с крошечными косичками сбоку. Я поражена, насколько она великолепна.
– Вы Кеннан? – спрашиваю я, и мой голос звучит тише, чем я бы хотела. – Мне велели ждать вас.
Кеннан пристально смотрит на меня своими пронзительными глазами и натянуто кивает.
– Совершенно верно, крестьянка. Я буду оценивать тебя в течение недели, – ее рот кривится, как будто она попробовала что-то кислое. Неприкрытая ненависть сочится из каждого ее слова.
Ставка Равода начинает приобретать больший смысл.
– Сначала я подготовлю препятствия, – говорит Кеннан. Уголок ее рта дергается в хитрой ухмылке, когда она оглядывает меня с головы до ног, – начнем с пятого уровня.
Нервный смех вырывается у меня прежде, чем я успеваю его остановить.
– Есть какая-нибудь причина, по которой мы отказываемся от уровней с первого по четвертый?
Кеннан отпускает слугу и поворачивается ко мне, явно не в восторге.
– У тебя есть неделя, чтобы убедить меня, что ты стоишь того, чтобы остаться здесь. И лучше не знать, что мы делаем с теми, кого считаем недостойными остаться. Я предлагаю тебе соответствующим образом исправить свой тон.
– Извините, – бормочу я, и меня охватывает ужас. Что происходит с теми, кого считают недостойными? Теми, кто узнал секреты бардов и потом их изгнали… Ничего хорошего можно не ждать.
Кеннан смотрит на тренировочную площадку, словно обращаясь к невидимой аудитории.
– В течение недели тебя будут проверять физически и духовно, чтобы определить, достойна ли ты этого звания.
– Как мне доказать, что я достойна? – мой голос – это робкий писк.
