– Благословляй только по команде, – отвечает Кеннан, размахивая одной рукой, и я поражаюсь изяществу ее движений, тому, как ее рука в белой перчатке трепещет, как голубка.
– Цель моих оценок не в том, чтобы научить тебя, – продолжает Кеннан, – но определить, стоишь ли ты, чтобы тебя учить. Тесты определят твои способности. Установят базовую линию.
Я пытаюсь сглотнуть. Кеннан уже переключила свое внимание на поле. Она достает маленький белый кусочек мрамора из сумки, которую носит на плече, и кладет его на землю. Я в замешательстве смотрю на нее – это что, какой-то ритуал? Но она нахмурилась и что-то бормочет себе под нос. Я наклоняюсь, и мне кажется, что она произносит слово «часть». Земля дрожит, будто от камня исходят вибрации.
– Что вы делаете? – спрашиваю я. Она поворачивается и смотрит на меня.
– Это, – отвечает она, жестом приглашая меня повернуться.
Земля буквально раскололась, образовав неглубокую пропасть. Она раздвинула землю.
Благословением.
Я так ошеломлена, что не замечаю, как она достает из сумки еще что-то: пару блестящих золотых обручей. Она протягивает их мне.
– Ты будешь носить их на лодыжках.
Я перевожу взгляд с обручей на Кеннан и обратно, прежде чем взять их из ее рук. Они из чистого золота и гораздо тяжелее, чем кажутся.
– Я…
– Сейчас, – приказывает она.
Я ворчу, застегивая их на лодыжках.
– И что теперь?
– Теперь прыгай, – говорит она. Мне требуется секунда, чтобы понять, о чем она просит, – она хочет, чтобы я перепрыгнула через пропасть, с утяжелением на ногах. Это кажется невозможным, хотя до меня постепенно доходит, что, когда она имела в виду препятствия, она имела в виду буквальные препятствия.
Объясняя, она добавляет:
– Благословение – это сочетание физического и умственного овладения телом и его окружением. Только когда твой ум синхронизирован с твоей физической формой, ты можешь начать общаться за пределами твоего тела, с землей. В конце концов, если твое благословение достаточно сильно, оно соединится с энергией воздуха, неба и всего сущего.
Я смотрю на нее с благоговением.
– Я думала, вы ничему меня не будете учить.
Ядовитый взгляд – ее ответ. Появляется слуга и подает ей дымящуюся чашку чая на подносе. Она осторожно делает глоток, прежде чем заговорить, полностью игнорируя мои слова.
– Мы начинаем с физических задач, выходящих за пределы естественных возможностей твоего тела, – говорит она, – ты наращиваешь силу тела и разума. Барду требуется и то, и другое, чтобы проникнуть в царство возможностей и изменить его.
Честно говоря, я понятия не имею, о чем она говорит, но, судя по ее пристальному взгляду, у меня нет другого выбора, кроме как делать то, что она говорит. Кеннан смотрит на меня поверх своей чашки. Ее глаза сверкают жестоким весельем.
Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к пропасти, которая, кажется, зияет еще шире, чем когда я смотрела на нее в последний раз. И, сделав шаг назад, я пытаюсь бежать, прыгать, левитировать…
Прошло всего два дня, и я не могу больше терпеть. Вчера я бросалась в бесконечно глубокую канаву около семидесяти пяти раз. Обучение – это не столько испытание, сколько метод пытки. Я наполовину убеждена, что Кеннан просто пытается убить меня. Я вся в синяках, и мои ноги ноют от боли еще больше, чем когда я скользнула в ванну прошлой ночью. Она даже завязала мне глаза, видимо, чтобы помочь сосредоточиться, сказав что-то о том, что наша сила исходит из нашего самоконтроля. Но паника, когда я вслепую пробиралась вперед, была еще больше – уверена, мои крики и стоны были слышны по всему замку.
И все же за весь день никто не пришел мне на помощь. Несмотря на утреннее унижение, я все еще надеялась, что появится Равод и прикажет Кеннан быть со мной помягче, но за весь день я так и не увидела его. В конце концов мы закончили тест, когда я уже наполовину рыдала и не могла подняться.
– Сдаюсь, – выдохнула я, ползая на окровавленных коленях, мои новые черные брюки были испорчены. Кеннан наклонилась, чтобы осмотреть меня, и я инстинктивно схватила ее за руки. Она посмотрела на свои перчатки, покрытые грязью, и вспыхнула, мгновенно отпустив меня.
Сегодня я проснулась с новыми и не менее ужасными проблемами. Впервые научившись держать посох – что было бы захватывающе, если бы Кеннан снова не завязала мне глаза, требуя, чтобы я «прислушивалась к движению воздуха вокруг». Я слышала только, как посох Кеннан описывал вокруг меня большие дуги, пока я не выронила свое оружие и не рухнула на землю, закинув руки за голову и всхлипывая.
Все идет не очень хорошо.
И что хуже всего, я так занята тренировками, что у меня не было ни времени, ни желания продолжать расследование. Я больше ничего не узнала о Найле, который к этому моменту, вероятно, заказал новый кинжал, и я никогда не узнаю, пропадал ли у него кинжал вообще.
Я не хочу обращаться к Каталу, пока у меня нет доказательств, но я сделаю это, если придется. Он сказал, что поможет. Я просто должна доказать, что достойна.
