В его голосе звучала уверенность, Уильям ни на минуту в ней не сомневался. Она была Эстер – надежная, сильная, целомудренная Эстер. Ее не нужно защищать от боли и опасности. Даже беспокоиться о ней не надо!
Ей так и хотелось наброситься на него за то, что он считает ее такой.
Сама Эстер ощущала себя обыкновенной женщиной. Временами ей тоже хотелось, чтобы ее оберегали, лелеяли, защищали от неприятностей и угроз – не потому, что она не способна с ними справиться, а просто чтобы кому-то захотелось защитить ее.
Но она не могла сказать этого Монку… Кому угодно, только не ему. Такая забота чего-то стоит лишь тогда, когда ее предлагают по собственной воле. Он должен захотеть этого, даже испытать такую потребность. Если б Эстер относилась к тем хрупким, нежным, женственным созданиям, которыми Монк восхищается, он сделал бы это инстинктивно.
Что сказать? Она так рассердилась и расстроилась, что слова путались в голове и казались бесполезными, способными лишь выдать Монку ее чувства, а этого ей хотелось меньше всего. Приходилось защищаться любыми способами.
– Конечно, – сухо сказала Эстер сдавленным голосом. – Какой смысл поступать иначе? – Она отступила еще на шаг; плечи напряглись, будто она боялась, что он снова ее коснется. – Думаю, я переживу, что бы там ни случилось. Выбора у меня нет.
– Ты рассердилась, – слегка удивленно заметил Монк.
– Чепуха! – бросила Эстер. Он совершенно ничего не понял. Это не имело отношения к Рису или к тем, кто нападал на женщин. Она разозлилась из-за его уверенности в том, что с ней можно обращаться как с мужчиной, что она может – и всегда сможет – позаботиться о себе. Да, может! Но дело совсем не в этом.
– Эстер!
Она стояла спиной к Монку, но в голосе его звучали терпение и рассудительность. Они пролились, как бальзам на раны.
– Эстер, для Риса это не приговор. Я отработаю и все остальные версии.
– Знаю, что отработаешь!
Теперь он растерялся.
– Тогда какого дьявола ты еще от меня хочешь? Я не могу изменить того, что случилось, и на меньшее, чем правда, не соглашусь. Не могу уберечь Риса от него самого и не в состоянии защитить его мать… если это то, чего тебе хочется.
Эстер повернулась к Монку.
– Я хочу не этого! И ничего от тебя не жду. О небеса! Я знаю тебя достаточно долго, чтобы точно угадывать, чего от тебя можно ждать! – Слова рвались из нее, и, уже произнося их, она жалела, что не промолчала, выдала себя, проявила слабость. Сейчас он увидит ее насквозь. Не может не увидеть.
Монк был огорошен и зол. На его лице отразились лишь хорошо знакомые ей признаки гнева. Глаза затянуло пеленой, вся мягкость исчезла.
– Мы прекрасно поняли друг друга, и говорить больше не о чем. – Он едва заметно поклонился, скорее кивнул. – Благодарю, что уделила мне время. Хорошего дня. – И вышел, а она осталась, несчастная и такая же злая.
Позже, после полудня, снова пришел Артур Кинэстон, на этот раз со своим старшим братом Дьюком. Эстер видела, как они идут от библиотеки по коридору к лестнице.
– Добрый день, мисс Лэттерли, – весело сказал Артур. Он посмотрел на книгу в руках Эстер. – Это для Риса? Как он?
Дьюк стоял позади – увеличенная, более крепкая и широкоплечая версия брата. И вошел он более свободной, несколько развязной походкой. Его классически красивое лицо с широкими скулами в меньшей степени, чем у Артура, отражало индивидуальность, но волосы были такие же, мягкие, вьющиеся, слегка рыжеватые. Эстер он разглядывал с некоторым нетерпением. Они ведь пришли повидаться не с ней.
Артур обернулся.
– Дьюк, это мисс Лэттерли, она присматривает за Рисом.
– Хорошо, – отрывисто сказал Дьюк. – Мы отнесем книгу вместо вас. – Он протянул руку. Звучало это скорее как команда, а не предложение.
Эстер он сразу не понравился. Если это действительно те самые молодые люди, которых ищет Монк, то Дьюк виновен не только в жестоких нападениях на женщин, но и в том, что погубил своего брата и Риса.
– Благодарю вас, мистер Кинэстон, – холодно ответила она, мгновенно оценив ситуацию. – Это не для Риса, я намеревалась прочесть ее сама.
Дьюк взглянул на обложку.
– Это история Оттоманской империи! – сказал он с легкой улыбкой.
– Очень интересная нация, – заметила Эстер. – Когда я в последний раз посещала Стамбул, видела там поразительно красивые вещи. Мне хотелось бы больше узнать про этот народ, щедро одаренный во многих отношениях, с утонченной и сложной культурой. – Еще этот народ отличался невероятной жестокостью, но сейчас это не имело значения.
Дьюк выглядел озадаченным. Подобного ответа он не ожидал, но быстро овладел собой.
– В Стамбуле на домашнюю прислугу большой спрос? Я думал, там в основном нанимают местных, особенно тех, кто на побегушках.
