– Говорили вы с тетей о новом завещании во время последнего визита?
– Нет, – сказала Тереза. А Чарльз тут же заметил:
– Кое-что было.
– Что же? – спросил Пуаро.
– Чарльз! – закричала девушка.
Юноша казался взволнованным и не хотел встречаться глазами с сестрой. Так и заговорил, не глядя на нее:
– Разве не помнишь, старушка? Я говорил тебе. Тетушка Эмили предъявила в некотором роде ультиматум. Она села как обвинитель в суде и произнесла речь, сказав, что чрезвычайно разочарована всеми своими родственниками, особенно мной и Терезой. Против Бэллы она ничего не имела, кроме недоверия к ее мужу. Все английское – англичанам… А если бы Бэлла унаследовала значительную сумму, то Таниос так или иначе завладел бы ею. Страдая, тетя произнесла, что ни я, ни Тереза не достойны доверия. Мы проиграем в карты и растратим все. Поэтому она составила новое завещание, передав полностью свое состояние мисс Лоусон. «Хоть она и глупа, как пробка, – сказала тетя Эмили, – зато добрая и верная душа, по-настоящему предана мне. Она же не виновата, что от природы получила так мало ума. Считаю необходимым предупредить тебя, Чарльз, чтобы вы не ожидали наследства».
– Почему же ты не сказал мне об этом, Чарльз? – резко произнесла Тереза.
– Вспомни, я говорил, – ответил брат, вновь избегая ее взгляда.
– А что вы ответили тетушке, мистер Арунделл?
– Я? Только рассмеялся. Мой принцип – не ломать то, что не гнется. «Как вам будет угодно, тетя. Для нас это удар, но деньги-то ваши, поэтому распоряжайтесь ими как хотите».
– По-моему, вы очень удачно скрыли свои чувства.
– Может, и так, но всерьез как-то не принял это все.
– Разве?
– Подумал только, что своенравная старуха хочет напугать родню. Думал, что она разорвет новое завещание. Старушка все-таки была очень предана семье. Уверен, она бы так и поступила, если бы не внезапная смерть.
– А! Идея интересная, – сказал Пуаро. – Возможно, кто-нибудь, мисс Лоусон например, подслушал ваш разговор?
– Вполне вероятно, мы разговаривали довольно громко. Кстати сказать, мисс Лоусон была как раз около двери, когда я выходил.
Пуаро в задумчивости повернулся и глянул на Терезу:
– И вы ничего не знали об этом?
Прежде чем девушка успела ответить, Чарльз снова заговорил:
– Тереза, старушка, совершенно уверен, что рассказывал тебе или вполне ясно намекнул.
– Если бы рассказал, не думаю, что я могла забыть это, не так ли, мистер Пуаро?
– По-моему, это невозможно, мисс Арунделл. – Потом резко Чарльзу:
– Объясните, пожалуйста, только одно: тетя Эмили говорила вам, что собирается изменить завещание, или сообщила, что уже сделала это?
– Все было решено, она даже показала мне бумагу. Пуаро подался вперед, его глаза расширились.
– Очень важно, если тетушка действительно предъявила завещание.
Чарльз вдруг заерзал, как школьник, и по-детски заулыбался:
– Да, я видел документ.
– Можете поклясться?
– Конечно. Знаете, не подумал, что дело так серьезно, – повторил Чарльз.
– Мы с Чарльзом приехали вслед за Таниосами, чтобы справиться о здоровье тети Эмили, – вдруг заговорила Тереза. – Старая леди, конечно, никого не слушала, поступала, как хотела. Но внимание к своей персоне воспринимала с удовольствием. – Тереза рассмеялась. – Разве» это не прекрасно? Все мы готовы были служить ради денег.
– А что можно сказать о вашей кузине и ее муже?
– О, Бэлла всегда отличалась твердолобостью и упрямством. Уже много лет пытается подражать моим туалетам. К тому же они, по-видимому, едва сводят концы с концами. В семье двое детей, и они хотят дать им хорошее образование в Англии.
– Может, позволите их адрес? – спросил Пуаро.
– Таниосы остановились в отеле «Дурчем».
– А что представляет собой ее муж?
– Таниос? Немного чудаковат, но, в общем, довольно приличный. Умный, веселый, хороший спортсмен. Но я не верю ему до конца.
– Тереза не верит никому, даже мне, – сказал Чарльз и нежно обнял сестру.
– Тот, кто доверяет тебе, мой дорогой, должно быть, неполноценный, – заверила его Тереза.
Пуаро поклонился и направился к двери. Я – за ним. В холле, надев шляпу, сыщик направился к парадной двери, открыл и с грохотом затворил ее, потом на цыпочках подкрался к двери гостиной и припал к замочной скважине. Иногда, если дело касалось выяснения истины, он не пренебрегал даже подслушиванием или подсматриванием. Я был в ужасе, но совершенно бессилен: делал знаки Пуаро, но тот не обращал внимания. Вскоре из-за двери раздался голос Терезы:
– Ты просто дуралей!
Потом звук шагов по коридору, и Пуаро, схватив меня за руку, быстро проскользнул в дверь, которая бесшумно за нами закрылась.
– Пуаро, разве прилично подслушивать или подсматривать? – Я не мог успокоиться.
– Женщина умерла, Гастингс! И я хочу узнать, своей ли смертью. А для этого все средства хороши…
– У старушки было слабое здоровье, а кроме того, перешагнула за семьдесят. Все как будто естественно.
– А не кажется ли вам подозрительным, что Тереза Арунделл назвала брата круглым дураком после некоторых его признаний?
– Каких признаний?
– Что тетушка перед смертью показала Чарльзу новое завещание.
