Мы прибыли в Гарчестер около четырех часов и пошли прямо в контору мистера Пурвиса. Тот оказался большим, крепко скроенным мужчиной с вежливыми манерами. Прочтя письмо, которое мы принесли, глянул на пришедших. Взгляд был слегка настороженным.
– Слышал, конечно, о вас, мистер Пуаро. Сестра и брат Арунделлы попросили вас помочь в этом деле, но трудно вообразить, какую пользу вы сможете принести.
– Скажите, мистер Пурвис, до конца ли исследованы все обстоятельства?
– Брат и сестра хорошо знают мое отношение к этому делу. Обстоятельства совершенно ясны, и нет необходимости их пересматривать, – довольно сухо объявил юрист.
– Прекрасно, прекрасно, но вы, думаю, не откажетесь повторить все снова для меня? Юрист поклонился:
– Я к вашим услугам.
– Скажите, пожалуйста, мисс Арунделл составляла предварительное завещание?
– Да, пять лет назад.
– А в нем основное наследство, кроме небольшой суммы для слуг, доставалось племяннику и племянницам?
– Все состояние должно было быть поровну разделено между детьми ее брата Томаса и дочерью Арабэллы, ее сестры.
– Что же произошло?
– По просьбе мисс Эмили Арунделл я привез завещание в «Литлгрин Хаус» двадцать первого апреля. Я был с одним из моих клерков. Хозяйка приняла меня в гостиной.
– Как она себя чувствовала?
– По-моему, вполне прилично. Мне показалось, правда, что она несколько нервна и взволнована.
– С ней была мисс Лоусон?
– Да, но вскоре она ушла. Мисс Арунделл поинтересовалась, сделал ли я то, что она просила, и принес ли новое завещание на подпись. Я ответил, что все выполнил, но потом протестовал и заявил хозяйке, что новое завещание несправедливо по отношению к родственникам.
– И каков был ответ?
– Она спросила: «Разве деньги не принадлежат мне и я не могу распорядиться ими по своему усмотрению?» Понимаете, мистер Пуаро, старушка обладала здравым смыслом и прекрасно разбиралась в делах. Хотя симпатии мои полностью на стороне семьи Арунделл, я вынужден стоять на стороне закона.
– Все понятно, продолжайте, прошу вас.
– Итак, мисс Арунделл прочла свое старое завещание, потом взяла то, которое я переделал. Она прочла новый вариант и заявила, что тут же подпишет. Я посчитал своим долгом отстаивать старое. Леди выслушала очень терпеливо, но заявила, что дело решенное. Тогда пришлось позвать моего клерка и садовника в качестве свидетелей ее подписи. Другие слуги в свидетели не годились, так как сами получили небольшое наследство по этому завещанию.
– А после этого хозяйка вручила вам свою копию на хранение?
– Нет, она убрала завещание в ящик стола, который заперла.
– А что сделали со старым завещанием? Уничтожили?
– Нет, она положила его вместе с новым.
– После смерти старушки где нашли завещание?
– В том же самом ящике. Как доверенное лицо, я имел ключ и разбирал бумаги и разные деловые документы.
– Оба завещания были в ящике стола?
– Да, там, куда их положили.
– Вы интересовались, какие мотивы побудили хозяйку к такому странному поступку?
– Конечно, но внятного ответа не получил. Она заявила, что это ее дело.
– Мисс Арунделл как-нибудь показала, что ее компаньонке известно о новом завещании?
– Напротив, когда я спросил об этом, леди уверила меня, что мисс Лоусон совершенно не в курсе. Мне показалось, что такой поступок вполне благоразумен.
– Вам не кажется, что мисс Арунделл могла раскаяться в слишком быстро принятом решении?
– Это было вполне возможно. На мой взгляд, только внезапная смерть помешала этому.
– Благодарю вас, мистер Пурвис, я узнал от вас то, что хотел. Ваше мнение таково: мисс Арунделл раньше или позже изменила бы свое завещание в пользу семьи.
– Это только мое личное мнение, – подтвердил юрист.
На нашем пути из Гарчестера в Маркет Бейсинг мы обсуждали ситуацию.
– От Пурвиса мы не узнали много нового, – начал я.
– Не могу совсем с вами согласиться.
– Вы имеете в виду, что мисс Лоусон действительно не знала о содержании завещания, составленного старой леди?
– Да, это важный факт. Но есть прокол, мой друг…
– Вы серьезно считаете, что мисс Лоусон подслушивала, вмешивалась и совала нос в чужие дела? – спросил я.
Пуаро улыбнулся:
– Вам же известно, Гастингс, что она случайно услышала разговор между Чарльзом и его теткой. Значит, могла подслушать и беседу Пурвиса и мисс Арунделл. Иногда робкие и даже трусливые люди, такие, как мисс Лоусон, способны на хитрость и бесчестные поступки.
Вскоре мы добрались до гостиницы, где разместились в двух комнатах, а после отправились в «Литлгрин Хаус». Позвонив у двери, услышали громкий лай Боба, который промчался через холл. Следом появилась Элен.
– О, опять вы, сэр! – воскликнула женщина. – Входите, сэр, пожалуйста, входите.
Когда мы оказались в комнате, Боб продолжал рычать и скрестись за дверью.
– Позвольте лучше собаке войти, – посоветовал я.
– Конечно, сэр, она не помешает.
Она отперла дверь, и Боб пулей влетел в холл. Сначала он будто бы не узнал посетителей, но потом вспомнил и завилял хвостом.
– Здравствуй, старина, как поживаешь? – приветствовал я старого знакомого.
