— Я поведу атаку, сэр.
Глаза Тамаса сузились.
— Почему?
Потому что, если гурланцы не убьют меня, я сделаю это сама.
— Я предпочитаю не говорить, сэр.
— Даже если я прикажу вам?
Верундиш напряглась.
— Вы всегда уважали желания ваших людей, сэр.
— Да, это так. — Тамас повернулся, чтобы снова оглядеть беспорядок, затем сделал глубокий вздох. — Вы свободны, капитан. «Безнадёжные» соберутся к сумеркам, чтобы пойти в атаку в полночь. Если вы еще не успели доделать свои дела, то сейчас самое время.
— Да, сэр. Благодарю вас, сэр.
Верундиш задержалась на выходе из палатки и повернулась обратно к генералу Тамасу.
— Сэр?
— Хм?
— Не могли бы вы выполнить мою просьбу?
— Если она в пределах разумного.
— Пожалуйста, убедитесь, что мой муж не получит выплату. Убедитесь, что она достается моей дочери.
Тамас замер на мгновение, затем кивнул.
— Подпишу письмо и оставлю его у моего секретаря. Уверен, всё получится.
— Спасибо, сэр.
Солдаты, которые входили в состав «Безнадёжных», собрались вместе, как только солнце село за западным краем пустыни.
Это была невеселая группа людей. Половина из них были оппозиционерами — эти мужчины и женщины закончили бы жизнь на виселице или провели бы годы в тюрьме, если бы они не вызвались добровольно. Другая половина состояла из амбициозных молодых солдат, глупых или отчаянно надеявшихся пережить эту ночь, чтобы увидеть захват крепости.
Верундиш было интересно, был ли у них шанс отказаться, какой был у нее.
Генерал Тамас тоже стоял здесь. Он сложил руки за спиной, на поясе висела шпага и пистолет, он смотрел на своих солдат. Его лицо было каменным и непроницаемым, но стоило Избранному Закари пройти неподалеку, как Тамас вспыхнул неприкрытой враждебностью.
За два часа до полуночи священнослужитель Кресимира начал молитву за успех группы, людям разрешили попрощаться со своими друзьями и товарищами.
Констер нашел Верундиш среди толпы. Он был одет в форму, шпага он повесил на пояс, а мушкет он держал в одной руке.
— Бездна! Куда ты идешь? — Удивилась Верундиш.
— Ещё есть время. — Ответил Констер. — Одно твое слово, и я возглавлю атаку.
— Нет.
Констер покачал головой.
— Пожалуйста, Вери. Не делай этого.
— Я должна.
— Нет. — Возразил Констер. Ты не должна.
Он сжимал в руке кое-что для неё. Это было письмо, которое она получила от мужа три дня назад.
— Отдай. — Прошипела она. — Ты не имеешь права читать мои личные письма.
Он чуть отошёл от неё.
— Я знаю, зачем ты так поступаешь. Я знаю, что ты не любишь меня, Вери. Я знаю, что ты искала повод для самоубийства.
Она ударила его. Она не хотела так поступать. Через миг он уже держался за скулу и смотрел на неё, как обиженный щенок.
Она потерла одну руку о другую.
— Мне жаль.
— Я заслужил это.
Да, он заслужил.
— Всё будет хорошо. — Уверила она. — Я должна это сделать.
— Я вызову твоего мужа на дуэль.
— Он убьет тебя.
— Не будь в этом так уверена.
— Убьет. Он умелый фехтовальщик. Это будет как…как если бы генерал Тамас вызвал тебя.
Констер молчал. Верундиш шагнула вперед и притянула его к себе.
— Бездна! Почему я утешаю тебя, такого дурака? — Спросила она, чувствуя его слезы, капающие на её руки. — Ведь это я направляюсь к своей смерти.
— Я один из тех, кто потом будет вынужден жить без тебя.
Верундиш покачала головой.
— Возвращайся к себе в палатку.
— Нет. Я вызвался возглавить вторую волну. Если вы возьмете укрепления, я буду позади тебя. Мы будем биться за проход в крепость вместе.
— Бездна! Ты действительно дурак.
Шепот возвестил о том, что «Безнадёжные» готовы. Верундиш прижалась губами к Констеру, затем направилась по направлению будущей атаки, не оглядываясь назад.
Генерал Тамас ждал артиллерийский удар, который ознаменует наступление. Позади него стояли четверо Избранных, их белые перчатки с алыми знаками выделялись в тусклом свете факелов. Они скептически смотрели на «Безнадёжных».
Когда «Безнадёжные» встали в ряд, Тамас обратился к ним.
— Здесь, — произнёс он, указывая назад на крепость в миле от него, — Засел наш враг. Они сидят в своих башнях, уверенные, что нас ждет поражение, и всё благодаря их варварскому богу, они считают, у нас кишка тонка, чтобы установить лестницы, ведущие на стены. Это кончится уже сегодня. Сегодня мы проломим стену. Мы взберемся на стены и насадим Шаха и его Избранных на шпаги!
Избранные позади Тамаса зашевелились, когда услышали про убийство гурланских магов.
— Падение Дарджи нарушит уверенность гурланцев, мы станем на шаг ближе к тому, чтобы закончить это проклятую войну. И тогда, мои друзья, мы все вернемся домой. — Тамас казался гораздо старше своих сорока лет, он выглядел сильно уставшим. Он улыбнулся. — Я закончил с этой проклятой пустынной землей. Я готов пойти домой и качать на руках своего мальчика, а затем подняться наверх с моей женой и качать на коленях её!
В толпе раздался смешок.
— Положим конец этой осаде, братья и сёстры. — Продолжил Тамас. — Идите и разбейте их раз и навсегда, каждый из вас, живой или мертвый, утром станет героем.
Солдаты оживились, Тамас поднял руку, требуя тишины.
