У меня было маловато опыта, чтобы говорить, что именно меня так взволновало: сам поцелуй или пирсинг. Трудно поверить, что, если бы этой металлической штучки не было, я перенесла бы всё спокойно. Не то чтобы мне пришлось именно «переносить». Ничего сложного. Ведь всю работу выполнял солдат. И делал это прекрасно. При том, что это было моей идеей. Нечестно, чёрт возьми. Будто я не смогла справиться даже с такой ерундой, и ему пришлось мне помогать. Ещё немного и он решит, что я вообще ни на что не способна.
Я коснулась его языка своим, трогая серёжку. Руки, которые до этого я держала в карманах, теперь шарили по его животу, груди, к плечам. Контраст сводил с ума: как он может быть таким смертельно опасным и в то же время приспособленным ко всем этим нежностям? По-своему сентиментальным.
- Я люблю тебя, – прошептал он, хотя это нельзя назвать признанием, потому что он просто не мог не любить. У него не было выбора, но даже при этом впервые слышать эти слова по отношению к себе было так невыносимо приятно.
- Да. Я тебя тоже. Очень.
Казалось, ещё минуту назад мы ничего не знали об этом, откуда тогда взялась эта жадность? Он прижимал меня к себе, отстраняясь лишь затем, чтобы услышать новое признание, как если бы оно было для него важнее глотка воздуха.
«Ничего романтичного», да?
Ладно, по крайней мере, в тот момент мы не были похожи на преступников.
- Безобразие, ты только глянь, и здесь тоже! - проворчали проходящие мимо женщины. – Вечно тут отирается всякая распущенная молодёжь, наркотиками колются, сношаются, как животные. С детьми по улице не пройдёшь. Хватит с меня, я вызываю полицию.
Стоп-слово, которое моментально приводит меня в чувство. Вне зависимости от ситуации.
Отпрянув от солдата, я поправила одежду и пригладила волосы. Будто это были единственные последствия внезапного эмоционального шторма. То, что у меня вот-вот откажет сердце, не в счёт.
Господи милосердный…
Многое из случившегося со мной невозможно было предсказать, но даже то, что я стану преступницей номер один, было более вероятно, чем то, что произошло только что. Я призналась в любви и целовалась с мужчиной, который не должен мне принадлежать ни в каком смысле, и уж тем более в этом!
К слову о ней.
- Постойте! – Я подбежала к женщине, которая приложила телефон к уху. – Подскажите дорогу…
- В любовный отель? – съязвила она.
- Алло! Полиция? Да это снова я. Хочу сообщить о грубом нарушении общественного порядка!
Грубое? Ещё какое. Нарушение? Ну да. А ведь солдат не закончил. Если бы нас не прервали, эта демонстрация разницы между ним и Виктором зашла бы ещё дальше… боюсь представить, насколько далеко.
Извинившись, я вернулась к солдату. Теперь он был не только зол, но ещё и возбуждён. Я абсолютно точно не подхожу на роль его хозяина. По всем статьям. Даже в редкие моменты, когда он нуждается в моей помощи, я делаю только хуже.
- Пойдём. – Я решилась на приказы, при том что меня даже собственные ноги не слушались.
Завернув за угол, мы наткнулись на ту самую распущенную молодёжь, которая оправданно раздражала местных.
- Заправка? – переспросил лысый торчок, ища рядом с нами транспорт, который можно было бы заправить.
- Да. Топливо.
- А-а-а, топливо. – Он подмигнул мне и путано описал маршрут. – Тут рядом, быстро найдёте.
И почему нам охотно помогают только ещё более подозрительные люди, чем мы сами?
- Как следует «заправьтесь»! – крикнул нам вслед торчок, поднимая большой палец, и я вежливо улыбнулась.
Об этом нас даже просить не надо было.
- Ты так торопишься, Кэс, - заметил солдат, идя следом. Не потому что уважал моё право на первенство везде и понимал необходимость пространства для меня. Просто ему нравился этот ракурс.
- Это же побег, да?
- Тебе решать. Если хочешь идти на поводу у Фарго, то называй это так.
А он бы предпочёл назвать это кругосветным путешествием? Самой долгой, насыщенной персональной экскурсией, которую я решила устроить ему сходу, сразу после пробуждения. Таким никто из его собратьев не мог бы похвастаться.
- Я иду на поводу у своего инстинкта самосохранения.
- Рад, что даже у твоего инстинкта самосохранения появилось имя, - ответил солдат, и я удивлённо обернулась на него через плечо. Он что, начинает обставлять в остроумии своего хозяина? Даже в этом? – Грёбаный Фарго хочет контролировать тебя даже после твоего освобождения. Можно считать, что ты и не сбегала, Кэс, если не перестанешь ему подчиняться.
- Я и не подчиняюсь! – выпалила я. – Просто мне по закону запрещено ходить прогулочным шагом. Не говоря уже о том, чтобы…
