Я никогда не видела эту сторону города. Сторону Атакующих, единственных, кто заслуживает жить так близко к замку. Я таращусь на их дома, пока прохожу мимо. Эта Элита живет в достатке, пока те, у кого меньше власти, ― в нищете.
Я не удивлюсь, если Примитивные станут новыми Обычными, как и подозревал отец.
Люди указывают на меня пальцем, восхваляя своего принца и проклиная моя имя одновременно. Я закрываю глаза, пытаясь спрятаться от ненависти, заставляющей спотыкаться о камни, пока мы пересекаем улицы.
― Предательница!
― Участница Сопротивления!
― Убийца короля!
― И кто теперь тебе поможет, Серебряная Спасительница?
Я стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица, желая, чтобы оно не трескалась от каждого оскорбления в мою сторону. Наручники натирают мои запястья до крови, в то время как солнце обжигает мои чертовы волосы.
Я не отрываю глаз с замка, от судьбы, к которой медленно приближаюсь. Проклятия следуют за нами, затихая с каждым шагом, что отделяет нас от короля. Возможно, они тоже боятся того, во что я его превратила. С каким королем я их оставила?
Когда мы скрываемся в тени дворца, я понимаю, что совсем скоро узнаю ответ на этот вопрос. Копыта лошади стучат о булыжник, покрывающий двор. Мой взгляд цепляется за скопление незабудок, рассеянных на лестнице у входа в замок.
Воспоминания о мокром платье, дожде, капающем с его губ на мои, незабудках, запутавшихся в моих волосах, вернулись с новой силой. Я смотрю на Кая, и вижу, как он тоже смотрит на место, где мы впервые поцеловались.
И теперь я сомневаюсь, что это когда-либо повториться.
Мы медленно останавливаемся у лестницы, по которой, как я надеялась, мне больше никогда не придется подниматься. Все стихает, когда Кай вылезает из седла, кивая Гвардейцу. Мужчина возится с узлом на веревке, пальцы скользят по плетению.
Кай подходит к нему, вытаскивая меч Гвардейца из ножен и одним взмахом перерезает веревку. Я слышу, как мужчина сглатывает, и почти улыбаюсь, несмотря на обстоятельства. Затем Кай вкладывает рукоять меча в ладонь мужчины, и не говоря ни слова обхватывает мою руку знакомой мозолистой ладонью.
Он ведет меня к лестнице, быстро проводя большим пальцем по моей коже.
Слова обжигают горло. Слова, которые я надеюсь сказать ему до того, как станет слишком поздно. Я оглядываюсь, стараясь запомнить черты его лица, не зная, вижу ли это в последний раз.
Или, может быть, он будет последним, кого я увижу.
Тем, кто вонзит нож в мое сердце.
Глава сорок восьмая
Кай
Во что я ее втянул?
Наверху лестницы распахиваются тяжелые двери. Гвардейцы приветствуют меня поклоном.
Обязательства. Вот, во что я ее втянул. Потому что это не мой выбор.
Я мог бы вырвать горло этому Гвардейцу за то, что он прикоснулся к ней, так что же я буду делать, если Китт прикажет мне сделать что-то гораздо худшее?
Я с трудом выношу то, как она смотрит на меня, и в ее взгляде, который я так отчаянно люблю, горит ненависть. Но это притворство — единственное притворство которое я когда-либо себе позволял по отношению к ней.
Каждое прикосновение, каждый танец, каждый поцелуй, замаскированный под развлечение, были чем угодно, но только не притворством. Потому что до того, как я полюбил ее, я страстно желал ее. Она была тем, чего я не был достоин. И боюсь, что у меня никогда не будет шанса заслужить ее.
Потому что теперь, когда она со мной, я отдаю ее.
Мы проходим через высокие двери и попадаем в богато украшенный коридор. Она оглядывается по сторонам, словно не уверенная, будет ли еще один шанс. Я ненавижу это, ненавижу, что она уже смирилась с судьбой.
Изумрудный ковер под грязными ботинками выглядит неуместно, как и я без рубашки и грязная рубашка Пэй. Моя первая миссия в качестве Силовика определенно выставила меня в дурном свете. И все же, я держу голову высоко, чувствуя знакомые взгляды, выискивающие недостатки. Я расправляю плечи, выпрямляю спину и надеваю невозмутимую маску на лицо.
Потому что власть ― это образ, который требует уважения.
Мы продолжаем идти по коридору, за нами следуют Гвардейцы. Позолоченные двери становятся ближе, подогревая интерес к тому, что ждет нас по ту сторону. Кто ждет по ту сторону.
Я не знаю, какая версия Китта ожидает нас за этими дверями. Может быть, брат, которого я знаю, или король, которому я сейчас служу. Он непредсказуем и не готов править так рано. Вернее, не готов потерять отца так рано.
А Китт без его сострадания — это человек, которого я едва могу узнать.
Я бросаю взгляд на пустое выражение лица Пэйдин. Однако ее беспокойство выдают пальцы, которые неустанно крутят кольцо на большом пальце.
Я молюсь ради нее всем, кто только услышит.
Я молюсь ради своего кусочка рая.
Ее глаза устремлены на меня, широко раскрытые и полные беспокойства.
Я не осмеливаюсь изменить выражение своего лица, особенно когда в нескольких футах позади нее стоит так много Гвардейцев.
