– То есть вы, ребята, в самом деле собираетесь разобраться с зарослями, как Рэмбо? – хихикает Бриттани, уперев руку в бедро и приподняв брови.
– Это единственный способ, милая, – отвечает Джейк.
Сегодня он не так хорошо одет: шорты и рубашка на пуговицах сменились старой футболкой и мешковатыми штанами, на ногах – старые кроссовки.
Нико размахивает мачете, и оно со свистом врезается в толстую лозу с глухим и мясистым звуком, заставляя меня слегка вздрогнуть.
– Все чертовски плохо, – бормочет он, но в его глазах светится мальчишеский азарт, и Элиза смеется.
– Боже, ты тако-о-ой круто-о-ой!
Она переигрывает, растягивая гласные, и Нико тоже смеется, пожимая плечами.
– Это весело. Хочешь попробовать?
Он протягивает ей мачете, и она обхватывает пальцами рукоять, пробуя ее на вес, прежде чем замахнуться. Ее удар не такой сильный, как у Нико, и лезвие застревает в лозе, которую она пыталась срезать.
– Черт бы меня побрал, – ворчит она, дергая рукой, и Джейк подходит к ней, крепко сжимает ее кулак и тянет, чтобы вместе вытащить мачете.
– Сложнее, чем кажется, да?
Когда лезвие освобождается, Элиза слегка отшатывается назад, врезаясь спиной в грудь Джейка, и он пользуется шансом, чтобы наклонить голову и поцеловать ее в шею.
– Я же вспотела! – возмущается Элиза, но ее парень только улыбается и снова целует, на этот раз в щеку.
– Мы все вспотели, – напоминает он ей, затем показывает на солнце, которое уже начинает припекать, хотя только девять утра: – И к концу дня мы вспотеем еще больше.
Он не преувеличивает. Джейк и Нико по очереди продираются сквозь джунгли, а я раздвигаю руками лианы и ветки. Бриттани, Амма и Элиза делают то же самое. Кажется, у нас уйдет целая вечность, чтобы добиться хоть какого-то ощутимого прогресса, и я как раз собираюсь предложить сделать привал, как вдруг растительность расступается, и мы оказываемся на поляне.
В джунглях так влажно, что становится тяжело дышать, а воздух, который попадает в мои легкие, густой и вязкий. Под рашгардом[12] кожа зудит, и даже колени вспотели.
Но здесь есть и что-то прекрасное. Дикое, странное, но прекрасное.
– Здесь так тихо, – ахает Амма.
Слышен негромкий стрекот насекомых, шелест листвы над головой, когда деревья колышутся от ветра, но больше нет никаких звуков, до нас не доносится даже плеск волн с пляжа, как будто джунгли сомкнулись вокруг нас, запечатав в себе.
– Как в церкви, – добавляет Бриттани, затем берет Амму за руку. – Как в той церкви в Италии, помнишь?
Я вижу, как двигается горло Аммы, когда она сглатывает, как она сжимает руку Бриттани, и вспоминаю их фотографию. В такие моменты легко понять, почему они подружились, несмотря на то что они такие разные. Совместный опыт влияет на людей, и мне интересно, будет ли у нас такая же связь, когда мы покинем Мероэ.
Мне нравится эта мысль.
Нико указывает вперед кончиком мачете:
– Идем. Там, похоже, тропинка.
Эта тропинка – не самая надежная, и нам придется еще продираться сквозь джунгли, но идти стало легче, и через несколько минут зелень снова отступает, оставляя нас на огромном открытом пространстве без крон деревьев над головой. О берег всего в нескольких ярдах от нас бьется океан.
Мы дошли до другой стороны острова. Прибой здесь сильнее, волны за пределами защищенной лагуны, где мы укрылись, выше. Когда я делаю шаг вперед, моя нога задевает что-то твердое.
Я смотрю вниз и вижу потрескавшийся асфальт, лиану и траву, пробивающуюся сквозь черный бетон.
– Похоже, это твоя взлетно-посадочная полоса! – Я окликаю Нико, и он оглядывается, явно немного разочарованный.
– Черт! – не сдерживается он, протягивая руку, чтобы взъерошить длинные волосы на затылке, все еще держа в руке мачете. – Я думал, это будет… Не знаю. Не думал, что все так запущено.
Джейк одним пальцем поправляет солнцезащитные очки на носу, а свободной рукой обнимает Элизу за талию.
– Это же джунгли, чувак. Все возвращается на круги своя в мгновение ока. – Он щелкает пальцами, подчеркивая свои слова.
В этой части острова есть что-то жуткое, что-то тревожное. Может, это напоминание о том, что у этого места есть своя история, причем темная. Что здесь когда-то жили другие люди, и это вовсе не рай, свободный от ужасов современного мира. А может быть, дело в том, как громко, как яростно шумит океан.
Внезапно меня одолевает желание вернуться на наш пляж, в нашу маленькую безопасную гавань.
Но Нико уже раздвигает лианы вдоль взлетно-посадочной полосы кончиком мачете, присаживаясь на корточки, чтобы рассмотреть ее поближе.
– Говоришь, ее использовали во время Второй мировой войны? – спрашивает Амма, присаживаясь рядом с ним.
– Да, это была станция быстрой дозаправки, – сообщает Нико, затем указывает лезвием: – Судя по фотографиям, которые я видел, там хранились баки.
– Где ты видел фотографии? – удивляюсь я, и он, прищуриваясь, смотрит на меня.
– Я посмотрел их перед нашим отбытием.
Для меня это новость, но Амма улыбается, положив руку ему на плечо.
– Здорово, что ты провел небольшое исследование.
