Однако, вероятно, такая реакция возможна, если смерть лично тебя никогда не касалась. В последние месяцы жизни мамы можно было разглядеть очертания ее черепа. Я думаю о костях, которые могли оказаться на чьей-то гребаной яхте, будто это просто крутой сувенир, как бокал тики или банка с ракушками…
Я замечаю, что Бриттани рядом со мной тоже немного бледна. Она берет меня за руку и сжимает в знак поддержки; ее пожатие настолько крепкое, что причиняет боль.
– Лакс права, – поддерживает она. – Ты не можешь просто забрать его.
– Да ему же лет сто, – возражает Амма, скрещивая руки на груди. – Это всего лишь череп. Кем бы этот тип ни был, он давно умер, Бритт. Теперь это просто… предмет. Это больше не человек.
– Если Лакс не хочет видеть его на борту, то этой штуке там не место, – вступает в разговор Элиза, и мое лицо еще сильнее заливается краской, потому что теперь из-за меня назревает конфликт.
Джейк неожиданно делает шаг вперед и забирает череп у Нико.
– Послушай, приятель, думаю, это плохая примета хранить кости на яхте. Давай я где-нибудь закопаю его. Но надо сначала сфотографировать, чтобы задокументировать, что мы нашли череп и все такое.
На секунду мне кажется, что Нико начнет возражать и будет настаивать на своем. Если это случится, то я не представляю, как реагировать. Мне не хочется затевать ссору, но и хранить череп на борту тоже не хочется. И что более важно, мне не хочется ничего объяснять. Я бы предпочла, чтобы Нико понял без слов, вспомнил, что я рассказывала о маме, и сообразил, почему я не могу рассматривать человеческий череп как найденное сокровище.
Вместо этого Нико кивает Джейку:
– Да, хорошая мысль, чувак. Наверное, все же это плохая примета.
Следующие полчаса мы проводим за осмотром взлетно-посадочной полосы, но ничего веселого в этом нет, и незадолго до обеда мы возвращаемся на пляж. Джейк и Элиза ненадолго уходят, Бриттани и Амма отправляются поплавать, а я возвращаюсь на яхту, сказав, что собираюсь вздремнуть, но на самом деле мне просто хочется побыть одной.
Только ближе к ужину кто-то еще поднимается на борт.
Я сижу на палубе, свесив ноги, когда ко мне подходит Нико.
– У тебя все хорошо? – интересуется он, присаживаясь рядом на корточки.
На самом деле нет. Я все еще потрясена, из-за чего чувствую себя полной идиоткой. Нико и Джейк правы – вероятно, череп пролежал там с сороковых годов и в нем не было ничего страшного.
Но важнее другое: в очередной раз, когда меня что-то беспокоило – даже пугало, – Нико было абсолютно наплевать.
– Просто странный день, – безразлично бросаю я, и Нико вздыхает:
– Это не Мауи и не «Халеакала». – Он проводит рукой по волосам. – Это дикое и странное место. Именно это и делает его таким классным.
– Да, спотыкаться о мертвецов – безумно весело, – ворчу я, и он толкает меня плечом.
– Почему бы тебе просто не взять себя в руки?
В его голосе нет ни злости, ни раздражения, только легкая досада, но меня это все равно бесит. В такие моменты мне кажется, что из-под маски Нико, которого я знаю, выглядывает другой человек, тот, кем он является на самом деле. Я отстраняюсь от него, вцепившись пальцами в деревянный борт.
– Почему бы тебе не пойти и не поговорить с Аммой? – предлагаю я. – Похоже, она пришла в такой же восторг от черепа, как и ты.
Какое-то время он сидит неподвижно, и я вижу, что он не может решить, как лучше поступить, как вести себя со
В конце концов он бормочет «как скажешь» и выпрямляется. После паузы я слышу всплеск и, обернувшись, вижу, как он плывет к берегу, его руки рассекают сверкающую воду плавными, резкими взмахами.
Солнце садится, и небо окрашивается яркими цветами от фиолетового до оранжевого, а облака приобретают розовый оттенок сахарной ваты. Слышны только пение птиц и плеск волн о корпус, и я закрываю глаза.
Нико прав. Это дикое и загадочное место, и в этом заключается его притягательность. Именно поэтому Амма и Бриттани захотели приплыть сюда, именно поэтому Джейк и Элиза выбрали этот остров. Ради приключений.
И разве это не то, чего я хотела?
Встав, я оглядываюсь на «Лазурное небо». Я замечаю Джейка и Элизу, которые копошатся на палубе, и знаю, что Бриттани и Амма все еще на острове. Нико останавливается и, барахтаясь в воде, поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Не давая себе времени на раздумья, я тянусь к краю футболки, стягиваю ее через голову. Так же быстро я скидываю шорты и ныряю в воду обнаженная и немного безумная.
Но смех Нико того стоит.
Он подплывает ко мне, наши голые ноги соприкасаются, когда он подается вперед, чтобы запечатлеть неуклюжий, соленый поцелуй на моих губах.
Я обнимаю его за плечи, его руки скользят по моему телу. Я целую Нико в ответ.
– Извини, – выдыхаю я в его губы, когда мы отрываемся друг от друга, и он улыбается, прижимаясь своим лбом к моему.
– Все в порядке, детка. Знаю, здесь все иначе. Но это хорошая тренировка на тот случай, если мы будем путешествовать только вдвоем.
