Нет ничего необычного в том, как она прикасается к нему, и нет ничего особенного в ее словах. Амма мне нравится, правда нравится. Но глядя на них, так органично смотрящихся рядом друг с другом, я нервничаю, отчего мой желудок сжимается, совсем чуть-чуть. Может быть, потому что я помню тот момент перед отбытием с Мауи, когда я увидела их на палубе «Сюзанны»: они выглядели так, словно им там самое место.
Или, может быть, дело в том, что Амма похожа на нее, на ту самую Сюзанну.
Но откуда бы ни взялось это чувство, оно глупое и нелогичное, и я подавляю его.
– Ты в порядке? – тихо спрашивает Бриттани, появляясь рядом со мной.
– Да, в полном, – киваю я. – Просто мне жарко, я устала, и, наверное, мне не особо интересна Вторая мировая война.
Думаю, Бриттани догадалась, что дело не только в этом, но она лишь улыбается и быстро меня обнимает. Элиза подходит к нам, все такая же красивая, с аккуратной прической, несмотря на влажность.
– Может мне кто-нибудь объяснить, почему мы торчим здесь, а не пьем на пляже?
Я качаю головой:
– Мальчики.
– Верно, – соглашается она и кладет руку мне на плечо. – Давайте вернемся, оставив их наедине. Перед уходом я поставила бутылку «Пино Гриджио» в холодильник, и она так и манит меня.
Я представляю, как холодное вино скользит по горлу, и у меня едва ли не текут слюнки. Я поворачиваюсь, чтобы сообщить остальным, что мы с Элизой возвращаемся, но тут моя нога натыкается на что-то, спрятанное в высокой траве рядом со взлетно-посадочной полосой.
Я смотрю вниз, ожидая увидеть огромный камень.
Вместо этого на меня скалятся зубы, пустые глазницы смотрят в небо.
Череп.
– Лакс? – Я слышу, как Нико окликает меня, но стою как вкопанная, уставившись на череп, на выбитые зубы, на зияющие дыры вместо глаз.
Когда Нико подбегает ко мне, я хватаюсь за его рубашку, дрожа всем телом.
– Это… это череп, – выдавливаю я, задыхаясь, и глаза Нико распахиваются от удивления, когда он смотрит вниз.
– Черт возьми.
Он отпускает меня, и я чуть не падаю – колени дрожат. Бриттани внезапно оказывается рядом с одной стороны, а Элиза – с другой. Они обе поддерживают меня за локти.
Нико осторожно приподнимает череп обеими руками.
– Господи! – вскрикивает Бриттани, но Амма опускается на колени рядом с ним.
– Как думаешь, сколько он здесь пролежал?
Джейк стоит по другую сторону от Нико, его мачете болтается в руке. Он снимает солнцезащитные очки и, прищуриваясь, смотрит на череп:
– Я бы сказал, что довольно долго. Посмотри, какой он потрепанный.
Нико подносит череп ближе к лицу, и у меня начинает плыть перед глазами.
– Ты же говорил, что они использовали это место как плацдарм во время Второй мировой, так? – уточняет Амма, присаживаясь рядом с Нико так близко, что их плечи соприкасаются. – Кто-то же мог получить здесь ранение и умереть. Или заболеть. Или, может, их похоронили, но кто-то их откопал.
Воображение сразу же рисует страшную картину: какой-то монстр из джунглей роется в грязи, откапывает тело, кусает, рвет на части…
– Милая, выпей немного воды. – Элиза стоит передо мной с металлическим термосом, и несмотря на то, что вода теплая и имеет слабый химический привкус, я жадно пью, ощущая, что тошнота отступает.
Нико не обращает на меня внимания.
– Или, может, ему досталось от кого-то? – обращается он к Джейку. – В этих джунглях можно с кем угодно схватиться… И кто тогда узнает, что ты… прикончил кого-то? – Он снова смотрит на череп в своей руке, его карие глаза блестят. – Как думаете, это плохо, если мы нашли какого-то парня, убитого в сороковых годах?
Мне становится немного лучше, и я начинаю ощущать неловкость от того, что я единственная так отреагировала на череп. Его нашла именно я, и сейчас, когда шок прошел, я чувствую себя… глупо. Как будто реакция была слишком острой.
По-прежнему ухмыляясь, Нико держит череп в одной руке.
– Вот это я понимаю, настоящее приключение! Плывем на необитаемый остров, продираемся сквозь джунгли, находим старого солдата, которого разорвало на куски. – Он снова вертит череп в руках. – Вырисовывается классная история. Когда люди увидят это на «Сюзанне», спросят: «Что за хрень?», я им смогу такую историю рассказать…
– Что ты только что сказал?
Нико поворачивается и смотрит на меня, нахмурившись.
– Череп. Припоминаешь? – Он подходит ко мне, свободной рукой убирает волосы с моего лица, но я помню, что эти пальцы несколько секунд назад касались чьей-то выбеленной кости, и тошнотворное чувство возвращается. – Ты нашла его, детка, – продолжает он, все еще улыбаясь. – Разве тебе не хочется иметь такой трофей на борту?
– Это человек, – медленно произношу я, проговаривая каждую букву, и мой голос звучит слишком громко.
Над головой стая птиц с пронзительным криком взмывает в небо, и я внезапно осознаю, что пот струится по спине, а волосы прилипают к щекам. Наверное, я выгляжу ужасно, и мне хотелось бы просто промолчать, просто смотреть на эту штуку, как все остальные, – как на классный трофей, как на нечто такое, что может вызвать мурашки жуткого восторга.
