Безрассудные девушки полностью

– И этого тоже. – Она откидывается назад, опираясь на локти, сбрасывает обувь и поднимает лицо к небу. – Давай, Лакс, расскажи о себе.

Я повторяю ее позу.

– Все?

– Ну, самое интересное.

Я усмехаюсь.

– Такого немного в моей жизни.

Элиза смотрит на меня и спускает солнцезащитные очки на кончик носа.

– Не верю. Боже мой, девочка, посмотри на себя! Живешь на Мауи, путешествуешь с невероятно сексуальным мужчиной… Бриттани еще рассказала, что ты чуть не упала за борт во время шторма по дороге сюда, но сохранила самообладание. – Она пожимает плечами. – Мне все это кажется чертовски интересным.

Странно, но когда она говорит таким тоном, я действительно чувствую себя интересной. Как человек, который привык иметь дело с непростыми ситуациями.

И мне нравится эта версия себя.

Может быть, на меня повлияла теплота в ее голосе или красота этого места, а может, мне просто очень понравилась Элиза, поэтому неожиданно для себя я начинаю:

– Моя мама умерла, когда я училась в колледже.

И вот я уже рассказываю всю историю: о разводе и новой семье отца, о том, как я просила его о помощи, когда заболела мама, и как он отказался нам помочь.

– Какой же козел, – бормочет она, и мой ответ срывается с губ прежде, чем я успеваю себя остановить:

– Но он объявился.

Элиза поворачивается и смотрит на меня, приподняв брови, и я не могу не улыбнуться, хотя воспоминания вызывают тошнотворную смесь волнения и стыда.

– Хочешь верь, хочешь нет, но он пришел на ее похороны. После всего, что было, черт возьми, он заявился на поминальную службу. – Я качаю головой. – Я не поверила своим глазам. Он сказал, что в долгу перед ней.

Элиза фыркает.

– Думаю, он задолжал ей гораздо больше, чем несколько добрых слов.

– Вот именно, – соглашаюсь я. – Он не смог быть рядом с ней, когда она заболела, но прилетел в Сан-Диего на ее похороны. Как так вышло?

Я качаю головой, вспоминая папу в его шикарном темно-синем костюме, с выражением раскаяния на лице, когда он подошел меня обнять, а все мое тело онемело. «Я хотел быть рядом с тобой», – вот что он сказал.

– Конечно, – продолжаю я, – он привез новую жену и детей. У него хватило порядочности не приводить их на похороны, но они все равно были в городе. Он как будто пригласил их посетить всемирно известный зоопарк и заодно сделал вид, что позаботился о старшей дочери, верно?

Это-то и задело меня сильнее всего. Я бы больше его уважала, если бы он просто не появился, но он хотел убить двух зайцев. Выглядеть хорошим отцом для меня, когда это уже не имело значения, и быть хорошим отцом для своих детей от другой женщины.

– И что ты сделала? – спрашивает Элиза.

Я внимательно смотрю на нее. Я никогда ни с кем не делилась этим, даже с Нико. Не думала, что он поймет.

– Он хотел пригласить меня на ужин в последний вечер в городе, – спустя какое-то время молвлю я, – в одно модное заведение в Квартале газовых фонарей[13]. Наверное, в качестве какого-то утешительного приза. Я согласилась, но опоздала. Ждала, пока он закажет выпивку, устроится.

– Мне уже нравится эта история.

Я улыбаюсь, вспоминая, что почувствовала, когда вошла.

– Я подошла к его столику и… просто высказала ему все что думаю. Сказала, какой он дерьмовый отец, что ему не удастся начать все заново с новой семьей, потому что в конце концов они тоже поймут, какое он дерьмо.

Элиза сидит, обхватив колени руками.

– Если все закончится выплеснутым в лицо напитком, я буду в восторге.

– Так и случилось, – признаю я, и мое лицо вспыхивает, когда я вспоминаю, как в ресторане воцарилась тишина, когда мартини оказалось на его лице. – Потом меня выпроводили и навсегда запретили посещать ресторан, но, честно говоря, меня это вполне устраивает. Я не собиралась туда возвращаться. Позже, лежа в постели, я размышляла о том, что я сильно подставилась, желая унизить своего отца, но мне казалось, что оно того стоило: то, как побледнело его лицо, какое удовлетворение я ощутила, когда наконец-то высказала ему все, дав волю той части себя, которая хотела поддаться импульсивному желанию. – Я пожимаю плечами, внезапно смутившись. – Уверена, история вышла глупая.

– Ничего подобного. – Рука Элизы накрывает мою и легко сжимает. – Это история о смелости.

Я смотрю на нее с улыбкой, хотя чувствую, как у меня перехватывает дыхание.

– Спасибо.

– Я же сказала, – продолжает она, – ты сильная. Несгибаемая. Настоящий боец.

– Да, но в последнее время чувствую себя какой-то бродягой. – Я вздыхаю. – Будто я цепляюсь за чужую мечту.

– Нет ничего плохого в том, чтобы немного побродить, – отвечает она, а затем одаривает своей белозубой ослепительной улыбкой. – Это значит, что у тебя все еще есть выбор.

– Выбор, – повторяю я. Мне нравится это слово.

Я чувствую себя увереннее от ее слов. Будто я не просто плыву по течению, а жду. Жду подходящего момента, подходящей возможности, подходящей мечты, к которой стоит стремиться.

Если бы я только могла распознать ее, когда она появится.