Безрассудные девушки полностью

– Тебе не кажется, что мы должны хотя бы поговорить об этом? – спрашивает он, и я чувствую, как слезы застилают мне глаза.

– Нам есть о чем говорить? Правда?

Нико пристально смотрит на меня. С тех пор как мы приехали на остров, его загар стал еще темнее. Он просто светится, и это причиняет боль – до чего же он красив. Даже сейчас. Особенно сейчас.

– Итак, ты расстаешься со мной на необитаемом острове. Неужели это происходит на самом деле?

– Ты трахался с другой, – тихо проговариваю я.

Я не знаю, где сейчас остальные, но уединение, которым я наслаждалась в первые дни нашего пребывания здесь, теперь душит. Кажется, что на этом острове нет возможности поговорить наедине, что кто-то постоянно подслушивает все, о чем мы говорим.

– И мне очень жаль. – Он действительно выглядит виноватым, и это усложняет задачу. Затем он добавляет: – Но в последнее время, Лакс, ты постоянно была чем-то раздражена. У меня такое чувство, что каждый раз, когда я хотел поговорить с тобой, ты оказывалась в компании Элизы и Бриттани. А потом ты так распереживалась из-за того парня…

– Потому что он напугал меня, Нико! Потому что мне показалось, что тебе наплевать на мою безопасность! Потому что мы сразу должны были отправиться в обратный путь, но мы этого не сделали, и теперь наши радиоприемники сломаны, а ты переспал с другой, и теперь мы все застряли здесь. Ты не можешь винить меня, что я разозлилась из-за этого!

Он качает головой, его волосы падают на лоб. Он отворачивается от меня.

– Знаю, это было не круто, – начинает он, и я громко смеюсь.

– «Не круто» – какое подходящее слово!

Сверкнув глазами, он упрямо выпячивает челюсть.

– Вот что я имею в виду. Ты вела себя как сучка с тех пор, как мы приехали сюда, ясно? Так что да, я мудак и переспал с другой, но если честно, Лакс, я не думал, что тебе будет до этого дело. Ты ведь собираешься уехать с Джейком и Элизой, так?

– Что? – Я пристально смотрю на него.

Его руки скрещены на груди.

– Я слышал, Элиза предложила тебе уехать с ними. И правда в том, Лакс, что я не слышал твоего отказа. Ты ведь рассматривала такую возможность, да? – Я замолкаю. – Так что, да, я не мог избавиться от мысли: «Эй, может быть, я никогда и не нравился Лакс взаправду. Может быть, все дело в яхте, в возможности сделать со своей жизнью все что угодно, уплыв от проблем».

– Это несправедливо, – выдыхаю я. Мы даже не пытаемся говорить тихо, наши голоса звенят в воздухе. – После случившегося с Робби ты вел себя со мной как придурок. Я была в бешенстве! И да, мне приятно предложение Элизы. Но то, что ты не услышал от меня «нет», не значит, что я сказала «да». Это не повод идти и трахать какую-то девчонку, которую ты знаешь от силы неделю, на нашей яхте!

– На моей яхте, Лакс, – поправляет он. – На моей гребаной яхте.

Вот в чем дело.

На самом деле «нас» в полном смысле этого слова никогда и не было, по крайней мере для Нико. Но подозревать такое, пряча мысли в самые темные уголки своего сознания, и слышать подтверждение этим мыслям – разные вещи.

– На твоей гребаной яхте, – повторяю за ним я. – И я ухожу с нее прямо сейчас, можешь не переживать.

– Лакс, – зовет он, но я уже не слушаю.

Я оставляю свою небольшую сумку с вещами на палубе и ныряю в воду, устремляясь к «Лазурному небу».

Я вижу Бриттани на пляже, растянувшуюся на полосатом покрывале под лучами солнца. На ней солнцезащитные очки, в руках раскрытая книга, и, держу пари, в ее ушах наушники, так что я даже не пытаюсь помахать ей рукой или окликнуть. Вместо этого я подтягиваюсь и забираюсь на палубу «Лазурного неба».

Элиза сказала, что я могу отправиться с ними в плавание в любое время, когда захочу, и мне интересно, возможно ли уехать сейчас. Может быть, мне все-таки не придется возвращаться на Гавайи с Нико.

Робби сказал, что остров проклят, и я впервые начинаю верить, что в его словах есть доля правды. Те мертвые моряки 1800-х годов, заросшая взлетно-посадочная полоса, череп, заброшенная хижина, которую я нашла этим утром… Несмотря на красоту природы, это место кажется насквозь пропитано ужасными историями.

Мне хочется пить, но холодильник на палубе пуст, поэтому я приоткрываю дверь каюты и просовываю голову внутрь.

– Элиза? – зову я, хотя знаю, что ее там нет.

И все же мне кажется немного странным ходить по яхте в одиночестве.

В отличие от убранства «Сюзанны» интерьер «Лазурного неба» светлый, с белой мебелью, хромированными вставками и тиковыми полами. Я позволяю себе представить, каково было бы плыть до Бангкока на таком судне.

Я открываю холодильник из нержавеющей стали и достаю упаковку из двенадцати бутылок, думая, что, может быть, заодно наполню холодильник на палубе, чтобы помочь Элизе. Но ладони вспотели, и одна из бутылок выскальзывает у меня из рук и разбивается об пол, разлетаясь янтарными брызгами стекла и пены.

– Черт, – бормочу я, отступая от растекающейся лужи, а запах дрожжей и хмеля наполняет каюту.