Безрассудные девушки полностью

Нико и Амма. Амма и Нико. Я все еще вижу их тела, прижатые друг к другу, продолжаю прокручивать в голове те моменты, когда они разговаривали и смеялись, а я пыталась убедить себя, что зря ревную.

«Удачи», – сказала мне Сюзанна.

Оказывается, я в ней нуждалась.

Слезы текут по щекам, смешиваясь с потом, но я продолжаю продираться сквозь джунгли.

Я прохожу еще несколько метров, прежде чем понимаю, что место мне незнакомо. Или, скорее, все выглядит слишком знакомым – джунгли очень однообразны, поэтому в них легко потеряться.

Я останавливаюсь, делаю глубокий вдох и осматриваюсь.

Все как и в тот раз: душно и жарко, пахнет густой зеленью. Но меня будто окружили, словно воздух и растительность давят и душат. Я поворачиваюсь в другую сторону, но стоит сделать шаг, как листва становится плотнее, а земля под ногами – более зыбкой.

Я не паникую, пока нет, но сердце начинает биться быстрее. Я продолжаю идти, надеясь в любую минуту найти правильный путь.

Но джунгли становятся только гуще, жара – невыносимее, и я слышу собственное прерывистое дыхание, потому что пытаюсь двигаться как можно быстрее.

До меня доносится пение птиц. Я запрокидываю голову и вижу проблески голубого неба.

Вдруг джунгли начинают редеть, и я вздыхаю с облегчением, думая, что все-таки нашла дорогу к взлетно-посадочной полосе.

Нет. Я вышла на очередную поляну, заросли на которой явно кто-то вырубил. А прямо передо мной – постройка.

Она маленькая, не больше двух метров в длину, и сделана из местами проржавевшего металла. Вместо двери – пустой проем, обрамленный лозой. Внутри совершенно темно.

Должно быть, постройка осталась от военно-морского флота, располагавшегося здесь. Вероятно, это был какой-то склад, но я сразу вспоминаю о ловушке на деревьях и приятеле Робби, который клялся, что на острове кто-то живет. От внезапного укола страха у меня во рту появляется едкий привкус, а под мышками и под коленями выступает холодный пот.

– Эй? – осторожно зову я, чувствуя себя и глупой, и до ужаса напуганной.

Разумеется, мне никто не отвечает, и я подхожу чуть ближе, заглядывая внутрь.

Почти ничего не видно – густой покров джунглей не пропускает свет, – но в углу, я вижу… что-то.

Комок, темное пятно среди теней. Слишком маленькое, чтобы быть человеком. Может быть, сумка? Или просто куча мусора?

Я уже собираюсь войти, когда улавливаю движение возле своей ноги, и, опустив взгляд, замечаю, как мимо проскальзывает что-то зеленое.

Отшатнувшись и невольно вскрикнув, я едва не наступаю змее на хвост, но она тут же скрывается за стеной хижины.

Я не слышу ни звука, кроме стука собственного сердца. Мне нужно выбираться отсюда.

Когда я, спотыкаясь, возвращаюсь на пляж, он пуст, и я вижу, что обе лодочки, на которых мы добирались с яхты до берега, исчезли. Может быть, ребята отправились на поиски, но мне все равно.

У меня дрожат ноги, когда я поднимаюсь на борт «Сюзанны», желудок сжимается, и вопреки всему я надеюсь, что Нико и Аммы нет на яхте. Пока я не готова встретиться с кем-то из них лицом к лицу.

Слава богу, на палубе пусто. Я спускаюсь в каюту, и становится ясно, что на яхте я одна. Нико и Амма, должно быть, отправились на совместную прогулку, и эта мысль одновременно приносит облегчение и бьет ножом в грудь.

Я вхожу в каюту. Там тепло и влажно, но я не могу заставить себя приблизиться к кровати. Мне кажется, что в воздухе все еще витают запахи секса и солнцезащитного крема Аммы, и я боюсь, что увижу ее длинные темные волосы на подушке, которая когда-то была моей. Вместо этого я присаживаюсь на край, вцепившись пальцами в матрас.

«Все в порядке, – убеждаю себя я. – Еще несколько дней, и мы вернемся на Гавайи».

Но что мне делать после?

Впервые я задумываюсь о том, выдержат ли наши с Нико отношения измену. Мне не нравится, что вероятность примирения приносит облегчение, но я ничего не могу с собой поделать – так все кажется немного проще. Как будто эти две недели были странной вспышкой, сном, и если мы просто проигнорируем произошедшее, то сможем вернуться к обычной жизни.

Вот только эта поездка показала мне, что и в обычной жизни главным был он – Нико распоряжался всем, жил так, как хотел, в то время как я плыла по течению.

Я оглядываю крошечную комнату. Занавеска, которую я сшила для нашего иллюминатора, слегка изогнута по краю, и веселые желтые цветы мягко окрашивают свет, проникающий сквозь ткань. Я понимаю, насколько жалкими сейчас кажутся мои попытки наладить жизнь с Нико. «Сюзанна» всегда принадлежала Нико. И всегда будет принадлежать ему.

А мне просто повезло на ней путешествовать.

И мне это надоело.

Я хотела взять с яхты кое-какие вещи и оставшиеся дни ночевать на пляже. Но без лодки это невозможно, поэтому вместо этого я выхожу на палубу.

Там стоит Нико.

Он держит руки в карманах, опустив голову. По его позе я понимаю: он знает, что его поймали, но у меня нет желания гадать, как он догадался.

– Лакс… – начинает он, но я перебиваю его:

– Не надо. Не делай этого.