– Да, это было ужасно. Но как ты и сказала, он не был хорошим человеком, и Джейк прав, мы… мы сделали для него все что могли.
– Знаешь, что нам может помочь? – Элиза обнимает меня сзади. – Нам нужна вечеринка.
– Потому что тот парень умер? – Амма наконец вступает в беседу, и тон у нее ледяной.
Элиза качает головой, ее волосы рассыпаются по моим плечам.
– Ничего ужасного, милая. Просто… Послушайте, давайте признаем, что последние несколько дней были по-настоящему ужасными? Мы разделились, засев в своих пузырях, между нами возникла напряженность, а нам еще жить здесь около недели. Мы не можем продолжать в том же духе. Так что я предлагаю немного расслабиться, а? – Наклонившись вперед, она игриво целует меня в щеку. – Что скажешь, Лакс? Вечеринка?
Ее предложение кажется неправильным, мрачным, но не похоже, что у нас есть альтернативы. Кроме того, очень заманчиво воссоздать первые несколько дней на Мероэ, до того, как появился Робби, до того, как все пошло наперекосяк.
Перезагрузка.
– Не думаю, что костер и несколько бутылок вина могут так уж сильно скрасить сложившуюся ситуацию, – говорит Амма, не спуская глаз с меня.
– О, милая, – Элиза подмигивает мне, – у нас есть кое-что получше вина.
В ту ночь мы разводим огромный костер, такой большой, что когда я стою рядом и смотрю на языки пламени, поднимающиеся к небу, мне становится немного страшно.
Я представляю, как тлеющий уголек попадает на листву над головой, огонь начинает перепрыгивать с ветки на ветку, и весь Мероэ мгновенно охватывает пламя.
Фантазия настолько яркая, что я почти вижу остров, охваченный пламенем, и тогда понимаю, что вляпалась по уши.
Обычно я держусь подальше от наркотиков, но после напряженного нервного дня забвение показалось приятным. Густой сладкий запах витает над нами, конечности тяжелеют, и я плюхаюсь на песок рядом с Бриттани. Точнее, с той, кого я принимаю за Бриттани.
Но это Амма, ее темные глаза блестят в свете костра.
– Ты, – говорю я, изучая ее, и внезапно ее глаза начинают блестеть еще сильнее, будто она вот-вот заплачет.
– Прости, – мямлит она. – Насчет Нико. Я… я же говорила тебе, что он напомнил мне Стерлинга, и я рассказывала ему обо всем, и все просто завертелось, и…
– Стерлинг? – Я хихикаю. – Твоего погибшего парня звали Стерлинг?
Не знаю, почему это вдруг так меня рассмешило. Амма и Стерлинг. Эти имена словно пришли ко мне во сне во время лихорадки, и я снова падаю на песок, обессиленная от смеха.
– У тебя явно какой-то фетиш на богатых мальчиков. – Я стараюсь ее задеть, как только перевожу дыхание.
Она издает робкий смешок и ложится рядом со мной.
– Это странно, – произносит она, а затем кричит в небо: – Странно!
Это веселит меня еще больше, и я тоже начинаю смотреть на небо, на звезды, которые кружатся над нашими головами.
– Здесь все такое странное! – кричу я в ответ, а потом чувствую, что смеюсь слишком сильно, что в любой момент могу разрыдаться.
Я не хочу плакать, поэтому встаю и поднимаю Амму на ноги. Наши руки потеют, когда мы обнимаем друг друга, медленно кружась.
Разве я не могу простить ее? Разве я не поступила так же с Элизой? И разве ее поступок имеет значение, когда мы находимся здесь, в этом месте, где нет ничего реального?
По ту сторону костра Нико сидит один, а Джейк – с Элизой, и все снова как в нашу первую ночь – только я была с Нико, а Джейк казался просто симпатичным парнем с милой девушкой. Почему все так быстро испортилось?
Амма отстраняется от меня, хихикает и падает на песок. Вдруг Элиза оказывается рядом – как она так быстро передвигается? Разве она не сидела с Джейком? Но нет, это Бриттани стоит в тени, в то время как Нико делает еще одну затяжку из рук Джейка, который держит самокрутку.
Время то замедляется, то ускоряется, и меня охватывают радость и грусть одновременно. Я беру предложенный Элизой косяк, втягивая еще больше густого сладкого дыма. Все вокруг затуманивается.
Я, спотыкаясь, отхожу от костра, веки тяжелеют, и на меня наваливается слабость. Теперь все вокруг кажется тяжелым, и я ложусь, песок приятно холодит разгоряченное тело.
Я отстраненно думаю о том, что слишком много выкурила. Внезапно начинаю чувствовать усталость, рука будто весит целую тонну, я не могу ее поднять. Мои пятки копают ямки в песке.
Небо все еще кружится.
Я смотрю направо, но даже это кажется слишком большим усилием, словно вместо головы у меня на шее тяжелый камень.
Нико стоит на краю джунглей, его тело освещено огнем. Я больше не злюсь на него, и мне хочется сказать ему это, но я не могу открыть рот, не могу ничего сделать, кроме как лежать и наблюдать, как Нико распадается на двух людей, на две тени.
Теперь там два Нико.
Так даже проще. У Аммы будет один Нико, а у меня – второй.
Эта мысль смешит, во всяком случае я бы рассмеялась, если бы меня не клонило в сон так сильно.
Два Нико маячат на краю поля зрения, но теперь кажется, что один из них ниже ростом и стройнее.
Нет, не два Нико. Нико и Бриттани.
Я моргаю. Нет, не Бриттани. Должно быть, это Амма, потому что сейчас они целуются, и тени сливаются воедино.
