– Философия жизни? – повторяю я. Это словосочетание звучит странно.
– Этот мир столько отнимает у нас, не так ли? У таких женщин, как мы. У женщин, которым все достается с большим трудом. У женщин, у которых почти нет выбора. Так что иногда приходится
Я не отвечаю, в ушах стоит шум прибоя и биение собственного сердца.
– Однажды вечером в Риме я стащила бумажник у каких-то американских кретинов. Они ничего не заметили, а наличные помогли нам развлечься, мы никому не причинили вреда. Это было… приятно, я думаю. А потом переросло в нечто большее. Больше кошельков, несколько часов, однажды паспорт – просто поиздеваться над парнем. Потом мы отправились в Австралию. – У нее снова появляется акцент, и она звучит как Джейк. – Там я встретила Джейка и… – Она вновь поднимает пистолет, но на секунду отводит взгляд от меня и смотрит на небо. – Моя мама провела десять лет в тюрьме из-за отца этого засранца, – продолжает она. – Десять лет… Потому что мужчина, в которого она была влюблена и на которого она работала, попросил ее отвезти чертову сумку, в которой лежали наркотики, и она согласилась, потому что доверяла ему. Знаешь, где отец Джейка провел эти десять лет? – Я качаю головой, но вряд ли она ждала от меня ответ. – В своем особняке в Сиднее, – сообщает она.
– Стерлинг Норткатт не получил и десяти лет, – вступает Бриттани, и у нее дрожит подбородок. – Парень, который убил мою семью. Парень Аммы. Никаких судимостей, хорошая семья, поганое чувство справедливости Флориды. Он получил пять лет, срок скостили до трех. Он выйдет, черт возьми, в следующем году, Лакс. И куда он поедет? Вернется в свой особняк в Коннектикуте. К Амме. Или вернулся бы, если бы она не…
Она замолкает, и я вижу, что у нее перехватывает дыхание, но не могу понять, расстроена ли она из-за смерти Аммы или просто зла. Теперь я вспоминаю: ссора на яхте прошлой ночью, Бриттани, кричащая на Амму из-за ее парня. Из-за парня, который на самом деле не умер.
– Она солгала мне, – сглатывает ком в горле Бриттани. – Она сблизилась со мной по каким-то причинам, известным только ей.
– Господи Иисусе, – бормочу я, пытаясь осмыслить услышанное и внезапно осознавая, что никогда в действительности не понимала никого из них, никогда не подозревала о темных мыслях, скрывающихся под их сияющей наружностью.
Элиза переводит взгляд на меня.
– А знаешь, куда бы отправился Нико, когда ему надоело бы играть в моряка? Обратно в лоно семьи, в свой, как ты могла догадаться, особняк. – Она качает головой. – Разве это справедливо?
Бриттани встревает в разговор:
– Итак, Хлоя придумала план. Она сказала, что собирается уплыть на необитаемый остров с каким-то богатым засранцем, которого она знает еще с подростковых лет. А я должна приплыть сюда с Аммой. – Она одаривает меня той милой улыбкой, которая показалась такой теплой и приветливой в ту ночь, когда мы встретились на Мауи.
– И что, ты привезла ее сюда, чтобы убить?
– Не говори так, – усмехается Бриттани, – будто мы планировали убийство. Будто мы хотели убивать людей ради забавы. Амма поступила жестоко. Извращенно. Семья Джейка разрушила жизнь Элизы. Мы никогда не планировали их убивать, мы желали им смерти.
– В таких местах несчастные случаи – не редкость, – добавляет Элиза. – За один день можно умереть миллионом разных способов. Если выпьешь слишком много, то можешь утонуть. Съешь что-то не то – отравишься; свернешь с тропинки в джунглях – кто знает, в какую передрягу можешь попасть. Какая жалость, какая ужасная трагедия – потерять этих двоих здесь, но всякое случается.
– И тогда вы бы получили яхту, – прихожу я к выводу. – Яхта Джейка. Деньги Джейка. Только для вас двоих. – Бриттани кивает, и я понимаю, что во все этом плане есть свой, пускай и ужасный, смысл. Кроме… – Но зачем было тащить сюда нас с Нико?
– Бриттани нужно было найти способ привезти сюда Амму, – пожимает плечами Элиза. – Все просто. И не мешало бы иметь свидетеля, подтверждающего нашу версию событий. Бриттани хотела нанять какого-нибудь крутого морского волка, но…
– Но Амма хотела Нико, – поясняет Бриттани. – А он бы не поехал без тебя.
Я не готова к тому, что ее слова причинят такую боль.
Знаю, мы с Нико не подходили друг другу. Знаю, он был непостоянным и эгоистичным и наверняка разбил бы мне сердце. Но я любила его, а он любил меня достаточно сильно, чтобы захотеть разделить это приключение со мной.
– И, когда мы познакомились, – признается Бриттани, – я поняла. Поняла, что это судьба, что ты едешь с нами не просто так. Что мы все едем на Мероэ за справедливостью. – Она не сводит с меня пристального взгляда. – Мы это заслужили. И ты тоже.
Кажется, что мир вокруг начал кружиться, и я моргаю. Солнце светит ярко, песок под ногами обжигает; ноги подгибаются, и я падаю на колени.
– О чем ты?
