— Жгите, жгите нечестивцев, дети мои! Ибо лишь так вы очистите свой город! Ибо это они виновники кары богов и из-за них на город пала кара богов! Жгите! Да очистит огонь их мерзкие заблудшие души! Да простят их боги, как искупивших свою вину!
Оратор увлекся речью и не видел солдат, вышедших из горловин улиц. Солдаты же стояли в оцепенении, не веря своим глазам.
Нет, конечно же, во время мятежей и гражданских войн случалось всякое. Кое-кто из солдат побывал на войнах, куда Розми отправляла свои войска, кое-кто усмирял последний бунт, что произошел двадцать лет назад, но такое… Такого еще никто не видел.
Люди улюлюкали, кричали, волокли из госпиталя отбивающихся медсестер и санитаров, били тех, кто особенно упорствовал, и заставляли взбираться на второй костер со столбами, который еще не подожгли. Один то ли врач, то ли медбрат, особенно сильно сопротивлялся и кричал о том, что люди обезумели, сошли с ума, пусть они одумаются, поймут, что они творят! Они же не звери!
— Заткнись, тварь! Это из-за тебя умерли мои муж и свёкр! — заорала бабища в дорогом платье, растрепанная и измазанная в чужой крови. Она с неимоверной злостью размахнулась огромным мясницким ножом и ударила доктора в живот. Тот с ужасом уставился на собственные вываливающиеся внутренности, потом рухнул на колени, пытаясь затолкать кишки внутрь располосованного живота, но бабища сзади ударила его ножом по затылку. Доктор упал замертво.
— Огонь на поражение! — приказал Ривс.
Его команду повторили сержанты.
Прогремел первый залп, выкашивая плясунов.
Сам же капитан прицелился в того мужика, что орал с телеги. Это и был заводила. Его надо было убить! Но как только капитан выстрелил, вожак спрыгнул с импровизированного помоста и прикрылся какой-то девушкой. Сестрой милосердия.
— Вперед, братья мои! — заорал вожак. — Это слуги Зла! Из-за них боги карают нас! Убить их всех!
В костер кто-то кинул канистру то ли бензина, то ли спирта, и особенно яркая вспышка высветила лицо заводилы. Этого типа Ривс знал. Это был Грегор, приспешник Сета, с которым Дримс уже виделся летом. Вот как! Что ж на сей раз тебе не уйти!
Ошалевшая толпа, завывая, кинулась на солдат.
— Первые — сомкнуть щиты! — заорал Ривс. — Вторые — огонь!
Первая шеренга опустилась на одно колено, вторая шеренга выставила по верхнему краю щитов оружие и принялась стрелять, третья же и четвертая шеренги подняли свои щиты наверх, прикрывая свои головы и головы первых двух рядов. Получилась черепаха… Ну, как получилась… До строя спецназа им было очень далеко, но ведь и на солдат бежали обезумевшие люди, а не бойцы профессиональной армии.
Часть нападавших выкосили пули, часть их успела добежать до солдат, перепрыгивая через трупы сотоварищей или же через тела раненных. Кого-то упавшего затоптали свои же. Обезумевшие люди бросились на строй щитов. Строй дрогнул и начал прогибаться, но солдаты второй шеренги не переставали стрелять. Это не останавливало горожан, пытавшихся вытянуть из рук солдат оружие, размахивающих ножами, пытавшихся попасть в щели между щитами. А потом в солдат полетели факелы…
У Ривса на плече загорелась форма. У стоявшего рядом с ним солдата вспыхнули волосы, он взвыл и рванулся вперед от боли и ужаса. Потом на щиты полетели горящие бутылки, то ли алкоголя, то ли зажигательной смеси. Строй рассыпался.
Ривс не упал на землю, пытаясь затушить горящую форму, он лишь несколько раз ударил себя по плечу и рукаву, благо на руках у него были перчатки. Кому досталось сильнее, те падали на мостовую, катаясь и пытаясь сбить пламя. Если им везло, рядом оказывались незанятые товарищи — их тушили, или товарищи отгоняли озверевших горожан, пока солдаты катались по брусчатке и лужам, сбивая пламя. Кому не повезло, того затоптали или забили ножами, палками, камнями озверевшие сограждане.
Ривс нескольких сумасшедших убил, а потом кинулся к костру, спасать медиков. Те уже дико орали — огонь добрался до них и лизал ноги, у кого-то загорелась одежда.
— Не давать им оружие! Не выпускать с площади! Убивать всех паскуд! — проорал капитан, перекрывая шум побоища. Отметил про себя, что почти все остальные заслоны устояли и уже теснили горожан.
Вслед за Дримсом побежали Ленс и Фрейд, прикрывая его по сторонам.
У костра в очередной вспышке пламени Ривс увидел привязанного Мэйфлауэра и еще нескольких врачей и медсестер, отчаянно пытавшихся разорвать путы и орущих от боли. Одной сестре милосердия не повезло: она лежала изломанной куклой на бревнах и была вся охвачена пламенем. Она была еще жива, но не могла пошевелиться — видимо, ей сломали позвоночник. Женщина истошно кричала.
Ривс схватил какую-то палку и просто скатил ее с кучи дров, но это не особенно помогло — пламя было уже не сбить так просто.
— Надо спасать оставшихся, — заорал он, понимая, что размен жизней идет не в пользу несчастной. В огромных и полных ужаса зеленых глазах Ленса появилось недоумение, но он оставил сестру милосердия.
