— Лучше женись сейчас, — махнул рукой Фрейд, присаживаясь на корточки рядом с Дримсом. Он сам себя назначил телохранителем Ривса, и все это время ошивался подле начальства. Как ни странно, но рядом с ним капитану было спокойнее. — Потом мало ли что случится. Ты это, лейтенант, живи сегодня и сейчас. Завтра-то может не наступить. Вона что творится у нас.
— Да, тут я с сержантом соглашусь, — хмыкнул Лавджой, но медик уже занялся осмотром ног Дримса и предпочел ничего не ответить.
— Вам надо в часть. Я не знаю, что уцелело в госпитале, но в лазарете у нас еще должна быть мазь от ожогов. У медиков тут она кончилась. Я посылал в гарнизон за бинтами, мазью и прочим. Раненных много, но их уже перетаскивают: к нам — военных, в школу, что тут рядом, — штатских, — заявил мальчишка. — Я сейчас промою раны, но нужно их обязательно обработать. Инфекция очень любит ожоги и потом ее трудно лечить. Особенно в Миранде.
— Хорошо, я доберусь до части, — пообещал Дримс. — Что вообще с медиками?
— Плохо, — признался парень. — Многих убили. Причем врачей. Вирусологов, инфекционистов и лаборантов, что не были во флигеле — вообще всех убили. Мертв главврач госпиталя и кардиолог, он тут один был. Медсестер тоже убили многих, санитаров… Единственного нашего нейрохирурга зарубила бабища какая-то… Дура. Он же ее как раз и вылечил, а она его…
Дримс понял, чью смерть видел в самом начале свалки.
— Хирургов осталось всего двое, причем один — хуже некуда и пьет, травматолога нет… Остались в основном терапевты, да пара студентов и ординаторов, что сюда приехали. Хорошо, хоть офтальмологов и еще пары других специалистов не было в госпитале… Карантин, кажется, прорван, — констатировал Мэйфлауэр.
— Может, и нет, — поспешил его утешить Ривс. — До отделения не дошли. Но там пациенты некоторые взбесились. Хотя всю лабораторию разгромили… Из ваших пробирок могло что-то ведь и вырваться, да и данные исследований, кажется, пропали, хотя может что и уцелело… Если вы их прятали еще где.
— Без тех данных и оборудования, а главное — людей, я не смогу восстановить всю работу, — признался парень. — Данные исследований были в одном экземпляре, я ж и предположить не мог, что кто-то будет громить лабораторию, убивать медиков и нападать на военных… Мы должны выжить, а получается, что люди сами хотят убить себя и весь город… Не представляю, как теперь восстанавливать все…
— Сделай, что сможешь, — попросил Ривс.
Уставшие, обгоревшие и раненные отцы-командиры (а именно ими уже помимо воли стали Лавджой и Дримс, и, конечно же, пребывавший в части полковник Лэндхоуп) посидели, помолчали, глядя, как над городом занимается рассвет, потом Лавджой напомнил:
— Ты про проповедника собирался мне рассказать.
— Да, — кивнул Ривс, утирая грязное и потное лицо ладонью. — Я что-то подобное уже слышал. Говорили на перекрестках и площадях несколько раз. Люди собирались, слушали, но не такие толпы, — признался капитан, кивая на усыпанную трупами площадь.
— А вот тебе и раз, — хмыкнул Лавджой. — Вроде ж раньше про болезни и кару богов только горланили. Ну, слышали мы про то, что твари зла нам не хотят, просто мы их не понимаем. Теперь, получается, еще какая дрянь им в башки втемяшилась? Теперь они уже и Тьму тьмой не считают? Скоро и Сета за своего парня принимать станут? — он помолчал пару секунд и спросил. — Ты своих зачинщиков прибил?
— Главного нет. Он невестой Джулиана успел прикрыться и в толпе скрылся — паскуда. Но я его знаю. Он как раз ко мне с разговорами и лез… Я рассказывал тебе и Лэндхоупу, помнишь?
— Помню, — кивнул Лавджой.
— Это был он.
— Плохо, — констатировал одноглазый капитан.
— Плохо, — согласился Ривс. — Я его упустил в подвалах госпиталя. Ребята же с площади никого не выпускали. Сейчас здания прочесывают, он, я думаю, спрятался. Будет новых адептов собирать.
— Будет, — кивнул Лавджой. — Его адепты и у главных ворот были, мой зам их тоже упустил. Толпу мой лейтенант-то по домам отправил, хоть и пострелял немного. Он ко мне и Сивиру и подошел в итоге. Мы покумекали и решили сделать сводный взвод и под моим командованием к тебе пойти. Я охрану у ворот и вокзала усилил. Усилил патрули и к тебе пошел. Кто ж знал, что у тебя тут такое творится?
— Никто, — вяло согласился Ривс. — Надо отдать приказ патрулям и всем военным и ополченцам: как видят проповедников — стрелять на поражение сразу же.
— Согласен, — кивнул Лавджой. — Нам же терять нечего, пусть хоть нас боятся.
— Тогда я пошел в часть, а ты тут закончи… Мне еще надо Ленса в чувство привести.
— Как он? — осведомился Лавджой.
— Действовал хорошо, но он никогда не видел войны и такого светопреставления, — признался капитан. — Он никогда не знал, что цена жизни одного человека может быть выше чем цена жизни другого, поэтому был в ужасе, когда я бросил умирать одну сестру милосердия ради спасения врачей… Кстати, Мэйфлауэр, как она?
— Была жива, но к вечеру умерла бы. Обгорела вся, глаз нет, кожи тоже, повреждены мышцы и все такое. Я ее добил, — парень устало вздохнул и поднялся.
— Сам? — в один голос поразились капитаны и сержант.
