Рыжик пулей вылетел со склада и кинулся под один из навесов, где стояли вертушки. Дримс постоял у выхода со склада, посмотрел в затянутое желтоватым туманом небо. Да, с этой проклятой Мирандой он скоро сам начнет говорить как Рыжик, бить всех подряд как Норрик, а потом, глядишь, и пить как Фрейд.
— О чем задумался? — рядом возник веселый Ленс.
— О превратностях судьбы. Ты чего тут делаешь? Как ты из комнаты выбрался? Я ж проверю все, и не смотри, что ты мне друг, именно поэтому и проверю, чтобы ты и твоя мама выжили, — пообещал Дримс.
— Да хоть прямо сейчас! — усмехнулся веселый Ленс. — Не говори глупости, я тут вырос и все повадки этих тварей знаю.
— Не будь столь уверен, Флайтан тоже здесь родился и вырос, а всего не знает.
— Брось. Я как сюда вернулся, первым делом эту книжонку вызубрил, я жить хочу и мать защитить. Так что не говори ерунды, можешь что угодно спросить, — мальчишка задорно улыбнулся. Он вообще любил жизнь и никогда не унывал, хотя и жил в Миранде.
— Ладно, верю, — Ривс усмехнулся. Ленс к безопасности матери относился с необыкновенным фанатизмом, что не мешало ему паясничать и влипать в самые разные истории. Он действительно все знал. — Учат?
— Конечно, ты так уработал Норрика и избил всех остальных, что даже Фрейд попросил Сантала ему вслух почитать! Они тебя сегодня реально испугались. Я и сам подумал, что тебя твари прибрали и это уже не ты, пока ты не заставил нас зубрить про монстров, — Ленс вновь хитро улыбнулся.
— Как ты из запертой комнаты выбрался? Ключ же у меня в кармане, — уже спокойно спросил Ривс, чувствуя, как злость и ненависть постепенно отступают назад, в глубины его души. Эта вспышка ненависти, ненависти не только к Миранде и бездарям подчиненным, но и ко всему миру и самой Розми, а особенно королеве, которая его сюда упекла, опустошила Ривса. Он почувствовал неимоверную усталость и пустоту в душе…
— У меня дубликат есть, — усмехнулся рыжий весельчак. — Наш старый командир часто запирал комнату и домой уходил, чтобы наши не оставались и не бухали там, а то потом бутылки валялись, иногда ублевывали все вокруг, проливали бухло… Да и боялся он, что они продадут все, что еще осталось в комнате, если денег не будет. Вот всех выгонял и запирал ее. Дежурный экипаж тогда на складе или в каптерке на проходной сидел всю ночь. Мне это не особо нравилось, вот я и сделал копию ключа. Ребята не знают.
— Проныра, — усмехнулся капитан.
— А что ты с Рыжиком сделал? Он пулей полетел к машинам, — спросил Ленс, уставившись в сторону навеса, где техник полез к одному из вертолетов с явным намерением его починить.
— Пообещал ему муки загробные, если он не починит вертолеты.
— И на него подействовало?
— Ну, я не знаю, насколько времени хватит запала…
Дримс оглянулся на навес и взор его уперся в огромную бочку с водой, стоящую тут же у входа на склад.
— А для чего она здесь?
— А я откуда знаю? — Ленс пожал плечами.
— Прекрасно, помоги мне.
Оба пилота направились к убежищу Бена, взяли его за руки и ноги и потащили к бочке. Ленс ржал не переставая. Субтильный, но высокий Бен весил не так много, но тащить его было не очень удобно, поэтому пару раз его приложили о стеллажи (случайно) и о дверной косяк.
— Ривс, а мы его не утопим? — поинтересовался Ленс, когда оба пилота прислонили пьяного техника к бочке, собираясь опрокинуть туда. — Захлебнется еще.
— Туда ему и дорога, — зло буркнул Дримс. — Нечего пить, значит.
— У него жена и дети…
— Им же будет лучше без такого запойного алкаша.
— Ну, он хотя бы живой…
— Хватит, Ленс. Не переживай, я его вытащу, если сам не всплывет, — Дримс и Келамью подняли Бена и опрокинули в бочку. Раздался не только плеск, но и звон стекла. — Сволочи! Они там бутылки прячут! — догадался Ривс, но в этот момент над поверхностью воды появилась голова обалдевшего Бена. — Сука, хватит пить! — заорал Дримс и опустил голову техника под воду. — Ныряй теперь за своей водкой! Ныряй!
Мэри с самым тоскливым и несчастным видом сидела за столом в своем кабинете в Королевском университете Фритауна, где она преподавала в перерывах между экспедициями. Ректор и проректоры готовы были ей многое простить, лишь бы она не переставала преподавать. Они скрепя зубами терпели ее непостоянный график работы, и извечные экспедиции, приносившие их университету находки, известность и новых студентов, готовых заниматься у обожаемого профессора хоть ночами. А вместе со студентами и находками Мэри шли и гранты, и дотации. Мэри делали очень выгодные предложения университеты со всех городов Розми и даже из других стран, она отказывалась, храня верность своей альма-матер. Все свои находки она привозила сначала своему ректору, а уже потом делилась с другими музеями и университетами. Да и сама профессор служила великолепной рекламой их учебному заведению, хотя порой терпение ректора и подходило к своему пределу — Мэри могла сбежать в экспедицию в любой момент.
