- Если бы Сантал не одумался, я шмальнул бы в вас, - Ривс резко остановился около комнаты отдыха.
- От чего-то я именно так и подумал, пришлось взять управление на себя, - скривился Ленс.
- Сантал хотел снизиться? Несмотря на предупреждение?
- Да, у него свой кодекс чести.
- А у тебя?
- А я хочу жить, у меня есть мама, - пожал плечами рыжий пилот. – Я не хочу лезть под твои пули.
- Правильно думаешь.
- Твою мать, Ривс! Но я же твой друг! – с обидой выпалил парень. В его еще детских глазах плескалась дикая обида на Дримса, на этот проклятый мир, на тварей, на всех!
- Ты мой друг, Ленс, - Ривс похлопал парня по плечу, - именно поэтому я бы выстрелил.
- Ривс, тут нет логики! Я – твой друг, но ты бы в меня выстрелил! – взвился Ленс, взмахивая шлемом, чуть не заехал по лицу капитану, но тот с кошачьей грацией и быстротой увернулся от удара.
- Я хочу, чтобы ты жил. Я не хочу, чтобы ты умер. Поэтому эти алкаши должны починить все эти гребанные вертушки! ВСЕ! Они их починят лишь, когда будут трезвые, - повысил голос Дримс. - Мы не выдержим этого штурма, особенно с тремя вертолетами. Неужели ты этого еще не понял?! А для того, чтобы они не пили, чтобы не пили наши гребанные сослуживцы, они должны бояться и нести службу как полагается. Они не боятся за своих родных, так пусть боятся за себя! Понимаешь?
- Но ты бы выстрелил в мой вертолет… - прошептал Ленс. – Датчик оповещения визжал как резанный…
- Ленс, я довольно меткий, я бы выстрелил туда, где не смог бы повредить вашему вертолету, - хмыкнул Ривс. – От пробитого потолка еще ни один вертолет не падал. Но никто этого не должен знать, понял?
- Сукин сын! Я, знаешь, как испугался?! – заржал Ленс. - Удивляюсь, что у меня штаны сухие!
- Только Санталу не говори об этом, пусть боится дальше и думает, что я целился в двигатель.
- Ты – сволочь, - изрек Ленс.
- А что поделаешь? Жить мне хочется, и тебе хочется, - усмехнулся капитан, хлопая друга по плечу.
- Только не особенно получится, - появился Лавджой. – А я как раз за тобой пошел, Дримс, - капитан выглядел особенно мрачным. То ли тусклые лампы в коридоре, горевшие через одну, делали его воплощением ужаса и мировой скорби, то ли действительно случилось что-то неприятное. – Полковник тебя зовет. Немедленно.
- Ленс, этих тварей в бочку окуни, надавай им п…лей и пусть чинят вертушки. Я приду – проверю. Понял? – распорядился Ривс.
- Так точно, господин капитан, - вытянулся в струнку Ленс и потрусил к сослуживцам.
- Хороший паренек, - одобрил Лавджой, когда оба капитана направились в сторону холла по скрипучему старому коридору пристройки, украшенному трещинами в штукатурке и черной плесенью, разраставшейся у плинтусов.
- Хороший, - согласился Дримс. – Но тут ему не место.
- Кто его знает, где чье место? – философски заметил Лавджой, вообще-то не склонный к размышлениям на высокие материи.
- Лавджой, а с чего это ты пошел меня искать? Ватцлава сожрали что ли? Или Лэндхоуп меня до звания генерала повысил?
- Не дождешься, - Лавджой пнул дверь, отделявшую общее здание от пристройки и свернул к лестнице, чуть не споткнулся о груду досок (что они тут делали, не знал никто, но судя по паутине и хлопьям пыли, лежали они на этом месте не один год), матюгнулся, потом продолжил прерванный диалог. – Ватцлав нажрался. В усмерть.
- Ватцлав?! – поразился Ривс. – Да его при виде водки перекашивает, а ты говоришь, нажрался.
- Тут, похоже, все мы сейчас нажремся. Старик так просто звать меня через пару часов после совещания не будет, да еще и искать тебя отправлять. Чует мой нос: дело не чисто.
- Подожди пророчествовать. Сейчас дату эвакуации узнаем, легче станет, - капитан толкнул дверь в приемную, потом вошел в кабинет и остолбенел.
5
В доме на Абрикосовой улице во Фритауне опять было неспокойно. Атмосфера накалилась до предела. Нил едва себя сдерживал, меря кабинет широкими шагами, он хотел крушить и уничтожать все вокруг. С каким-то особым наслаждением он рвал на мелкие куски какую-то бумажку, бормотал неясные проклятия себе под нос и иногда пинал письменный стол или книжный шкаф, оказывавшиеся у него на пути. Нил никогда не страдал излишним спокойствием, но сейчас казалось, что он способен убить кого-нибудь.
Наконец в бессильной ярости Нил швырнул клочки бумажки на пол, бросился в кресло за столом и несколько раз ударил по массивной столешнице, выкрикнув несколько ругательств. Именно в этот момент дверь отворилась, и зашел Дарел, в черном с белым жреческом облачении.
- Вижу, тебя что-то вновь разозлило? – осведомился невозмутимый жрец.
- Да, Дарел, меня что-то разозлило! – рявкнул Нил.
- И что же это было на сей раз?
- А ты не догадываешься? – взвился брат Джонатана II.
- Ты уж прости, друг мой, но в последнее время тебя постоянно что-то злит и выводит из себя, - жрец невозмутимо уселся на диван в свой любимый угол.
- И согласись: поводы для злости у меня есть.
- Хорошо, Нил, - воздел очи к потолку Дарел, поняв, что вытянуть из любовника что-либо без вопросов и уговоров не получится, - что на сей раз тебя так разозлило?
