Одинокие — они постоянно сильно в себе и очень мало в ком-то еще. С ними интересно, если суметь их разговорить. Вытащить из ракушки, из панциря, из кокона. Они куколки с зубами. Я снова вспомнил свою куколку. Скулящую сексом ночь. Неужели она тоже одиночка? Не может быть. Хотя какая мне разница? «Ты, конечно же, хочешь услышать, скучаю ли я? Нет, я не скучаю, может, у меня просто нет этой функции. Чем мне тебя утешить? Я все еще хочу тебя дико». Я вернулся с зоны, точнее с зон, с ее эротических зон в нормальное общество, в нормальную жизнь. И не знал, что теперь делать, а главное, с кем. Мир изменился, или ты меня так изменила, так сильно, не было аппетита, есть то, что ели другие — фастфуд, то, что заворачивали нам в красивую упаковку и протягивали из ящика с улыбкой вместо аперитива: «Государству вернули яйца (кто-то очень бескорыстный выкупил коллекцию яиц Фаберже у капиталистов)». Но с той ли целью? И потенции стало ого-го. Меч встал, как булатный, теперь можно и повоевать.
Нет, не изменился, все так же все играют в войнушку. Старичье засиделось у трона. Молодые были гибче, они играли в нее виртуально. И находили, как еще зарабатывать деньги. Старики, как коронки, засели в прожорливой челюсти власти, они действовали еще по старинке. Нефть, оружие, наркота и лекарства, это приносило им прибыль, новому не хотелось учиться, да и незачем, проще было отжать то, что плохо лежит, но хорошо стоит. Когда сама власть лижет им ноги.
Выше этажом снова гуляли. Вечером гульба, утром пальба: мат-перемат. Соседи задолбали и их цокающие собаки. Хотелось подняться и настричь им ногти. Зачем я думал о них? Люди пользовались этой минутной слабостью и просачивались в мои мысли, они нагло лезли в мою голову, проникая через все щели, словно те самые рыжие муравьи на моей кухне. И не было от них спасу, пока не поставишь Сесилию Бартоли или Лучано Паваротти. Оперу соседи почему-то не любили, бежали от нее. В доме становилось спокойно и индивидуально на душе. Я мог заварить чай, съесть печенюшку или две, в который раз подумать о том, что, может, муравьев тоже стоило испытать классикой.
Я назло начал петь мантры, иногда и этого было достаточно. Про себя решил: если не поможет, поставлю оперу. Я тянул гудок, как паровоз, пока не услышал шлепок. Эсэмэска. Получил от сестры, от Тины, ответ на мой вопрос: «Как жизнь?», который я отправил часа два назад и уже думать забыл. Сообщение было очень содержательное. Сестра как всегда лаконична.
«Работа, дом, ребенок, собака, мейл. ru — Тина. (P. S. Зае…)» — поставила она в конце еще свои брекеты.
Я сразу вспомнил ее озорную улыбку из детства с железками, полными зубов. Как встроенный феррум стеснял ее улыбаться. Железная леди — звали ее родители за глаза. «Рутина» заставила меня улыбнуться. Я перевел письмо Тины: она целый день работает, нет времени не только погулять, не только с ребенком, не говоря уже о собаке. Она всегда была откровенна и бескомпромиссна, особенно на трезвую голову. Даже таким серьезным и сильным иногда нужна была жилетка, в которую можно было бы поныть, а потом надеть, чтобы светиться во встречном свете обстоятельств, чтобы не зашибло проблемами. Когда она только переехала в Москву, она мне писала:
«Ты спрашиваешь, как мне здесь? Да по-разному. Большой город, большие деньги, большие проблемы, большие перспективы, все это приводит к тому, что на большую любовь времени и места не остается совсем, она стремительно мельчает. Все заняты чем-то, в основном собой и своими проектами. Все смотрят в перспективу, что уходит в точку, которую они поставят рано или поздно в своей притче. А стоит только выбраться из этой суеты, сразу становится не по себе. Скучно, словно тело живет в столице, а душа в провинции.
P. S. Все чаще мне кажется, что я уже никого не люблю».
Еще раз, увидев мысленно ее улыбку, я отправил ей свою скобку.
«Считается ли изменой то, что я променяла один город на другой?»
«Считай, что снова вышла замуж».
«До скольки считать?»
«Пока не обретешь счастья», — нашелся Артур.
«Ты думаешь, это просто?»
«Просто, если много не надо».
«А ты счастлив?»
«Да, у меня бутылка шампанского в холодильнике».
«А у меня только курица, мексиканская смесь и, наверное, кефир, и то дома, в офисе только кофе-машина. А ты, я вижу, наконец-то научился пить?»
«Иногда надо кое-что делать себе назло».
«Например».
«Смотрю по телеку «Давай поженимся», хотя самого давно уже подмывает развестись к чертовой матери».
Получил в ответ еще две скобки.
Видимо, действительно занята или наобщалась.
