Ворон понял, что Тень не была его врагом, и не союзником. Она была еще одной галлюцинацией, еще одним инструментом в руках того, кто меняет реальность. Но он не собирался сдаваться. Он выберется из этого ада. Он найдет этого человека и заставит его все исправить. Или нет. Но он точно что-то сделает. И Тень, он еще тоже встретит.
Он вышел из горящего борделя и направился к следующей безумной точке — заброшенной церкви, где, по слухам, раньше проводили странные ритуалы. Дождь усилился, и капли стекали по его лицу, смешиваясь с кровью и грязью. Ворону казалось, что он тоже часть этой кровавой вакханалии. Он втянул в себя воздух и почувствовал, что кровь бежит быстрее, адреналин толкает на новые действия. Он не просто киллер. Теперь он часть этого безумия. И не известно, что из этого получится.
Ливень хлестал, как плеть, размывая очертания города. Ворон шел к церкви, проваливаясь в грязь и обходя лужи, в которых отражалось искаженное небо. Здание высилось мрачным силуэтом, словно палец мертвеца, указывающий на небо. Старые стены, покрытые мхом и трещинами, хранили много грехов, и казалось, что тени, которые тянулись из-под камней, могли поглотить любого, кто осмелится войти.
Толкнув скрипучие двери, он оказался в полумраке. Запах ладана и плесени давил на легкие. Разбитые витражи пропускали слабые лучи света, окрашивая пыль в воздухе в багровый цвет. Скамейки были опрокинуты, и на полу валялись обрывки старых книг. Алтарь был завален костями и какими-то странными амулетами. Здесь проходили не богослужения, а черные мессы.
В центре, перед алтарем, стояла фигура. Мужчина, одетый в грязную рясу, с выбритой головой и скрещенными на груди руками. Его лицо было скрыто тенью, но Ворон чувствовал, как пронзительный взгляд следит за ним.
— Ты пришел, — прошелестел мужчина, — Я ждал тебя, блудный сын. Голос был хриплым, словно скрежет камней.
Ворон проигнорировал эти слова, медленно приближаясь.
— Кто ты? — спросил он, сжимая рукоять пистолета.
— Я пастырь, — ответил мужчина, приподнимая голову, — Я пасу потерянные души.
Лицо мужчины было истерзано шрамами, и один глаз отсутствовал. Вместо него зияла пустая черная дыра. Ворон мог поклясться, что из этой дыры доносится тихий шепот.
— Меня сюда привели, — сказал Ворон.
— Да, тебя привело отчаяние, — проговорил пастырь, — И жажда силы. Вы все такие. Думаете, что можете изменить мир. Но это всего лишь игра, и вы в ней — пешки.
Он сделал шаг вперед, и Ворон отшатнулся. От пастыря тянулся запах гниющей плоти.
— Зачем вы здесь? — спросил Ворон, — Что ты знаешь о том, кто меняет реальность?
— Все, — ответил пастырь, — Я вижу все. Я знаю его планы. Он хочет переделать мир, но его намерения безумны. Он хочет создать хаос, и утопить мир в крови.
— И ты этому мешаешь?
Пастырь рассмеялся, его смех эхом разнесся по церкви, словно крик души, которая просит о пощаде.
— Я? Я лишь наблюдаю. Я подпитываюсь этим безумием. Когда безумие станет полным, я достигну силы, и вознесусь.
Пастырь опустил голову и начал что-то шептать на непонятном языке. Пол под ногами начал вибрировать, и из-под земли начали вылезать кости, формируя причудливые фигуры. На стенах начали появляться кровавые узоры, и церковь, казалось, начала дышать.
— Я могу помочь тебе, — сказал пастырь, — Если ты примешь меня, и отдашь мне свою плоть и душу. Мы вместе сможем достичь могущества.
Ворон усмехнулся.
— Я не продаю свою душу, — сказал он, поднимая пистолет, — Я предпочитаю забирать чужие.
Он выстрелил, и пуля пронзила рясу пастыря. Но тот, казалось, не почувствовал боли. На месте прострела не было ни крови, ни дыры.
— Ты глупец, — прошипел пастырь, — Ты не понимаешь, с чем имеешь дело.
Пастырь начал подходить к Ворону, и с каждым его шагом окружающая реальность искажалась все сильнее. Стены церкви начали пульсировать, а из окон вырывались языки пламени. В воздухе появился запах серы. Вскоре, комната превратилась в клубок плоти и костей. Ворона окутывала тьма.
Вдруг, откуда-то сверху, упал свет. Он был ярким и болезненным. Пастырь зарычал и схватился за голову.
— Нет! Этого не может быть! Она вернулась!
Из света вышла фигура, она была похожа на ангела. Но глаза ее горели красным пламенем, а крылья были черными и обугленными. На голой груди красовался пентакль. Это была Тень.
— Ты забыл, — проговорила Тень, — что я тоже умею играть. Она взмахнула крыльями, и пол под ногами пастыря провалился, унося его в бездну. Ворон упал на колени. Церковь начала разрушаться, и сквозь образовавшиеся дыры проникал свет.
— Ты в порядке? — спросила Тень, опустившись на пол. Ее голос звучал нежно.
— Ты его убила? — спросил Ворон.
— Нет, — улыбнулась Тень, — Я лишь отправила его на отдых. Он еще понадобится.
Она подошла к Ворону и помогла ему подняться.
— Нам пора уходить. Здесь скоро все обвалится, — проговорила Тень, и повела его за собой.
— Что ты на самом деле? — спросил Ворон.
— Я? Я всего лишь отражение твоих желаний, — ответила Тень, и поцеловала его, — И твоих кошмаров.