Безумная мудрость полностью

Чего же мы боимся, страшась смерти? Потери своего «я»? Если верить святым безумцам, нет никакого «я»; все, что мы можем потерять, — это наши иллюзии. Смерть — это всего лишь завершение нашей мучительной оторванности, возможность раствориться в общем потоке, возвращение домой. Безумная мудрость утверждает: «Нам нечего бояться в смерти, кроме небытия, а небытие — это ничто. Тогда чего же нам бояться?»

Смерть — это лишь вхождение в безграничное.

Хорхе Луис Борхес

Возможно, самое трагичное в смерти — это то, что мы ее так боимся. Люди, воскресшие с помощью медицины, то есть в буквальном смысле возвращенные из царства мертвых, не очень–то довольны тем, что им вернули жизнь. Видимо, они наслаждались тем, что были мертвы; они говорят, что «там» сплошной покой. Как заметил Марк Твен: «Все говорят: «Как печально, что мы должны умереть» — странно слышать эти слова из уст людей, которым пришлось до этого жить».

Смерть — это лучший друг безумной мудрости и ее первый наставник. Когда мы приходим к познанию соб — [265] ственной смерти и просим ее поселиться вместе с нами, все приобретает свой надлежащий вид. Руми так говорит об этом:

Восточные святые безумцы придумали множество способов, как подружиться со смертью. Большинство видов медитации можно трактовать как репетицию смерти, как возможность поупражняться в расставании с этим миром. Когда придет смерть, умеющим медитировать будет легче расстаться с последним мгновением жизни. Некоторые индусские и буддийские йоги медитируют на кладбищах и в местах кремации, чтобы лучше понять процессы разложения и перехода в мир иной. Тибетские монахи во время своих обрядов дуют в рога, сделанные из бедренных костей, и едят из чашек, вырезанных из человеческих черепов. Таким образом, они в своей жизни постоянно ощущают присутствие смерти, устанавливая более близкие отношения и с той и с другой.

Счастье капли — найти смерть в реке. Аль — Газали

С точки зрения жизни, которая является единственной доступной для нас точкой зрения, в смерти нет ничего страшного. Безумная мудрость пытается объяснить нам это следующим образом: если жизнь — не более чем шутка, тогда смерть — ее соль. Если жизнь — это трагедия, тогда смерть означает, что представление окончено и мы можем отправиться домой. Если мы живем множество раз, как принято считать на Востоке, тогда и умираем мы не единожды, а значит, можем добиться совершенства по этой части. Кроме того, некоторые мудрецы говорят, что, только научившись умирать, мы сумеем научиться жить. Выгодная сделка! Два урока в одном! Но не спешите радовать — [266] ся. Как обычно, тут есть один подвох. Те же самые мудрецы скажут нам, что, как только мы научимся жить и умирать, нам наконец будет позволено вырваться из круга перерождений. Другими словами, стоит вам во всем разобраться, и игра заканчивается. Что ж, такова жизнь.

«Когда ты начинаешь терять терпение, — продолжил он, — повернись налево и спроси совета у смерти. Ты освободишься от массы ничего не значащих мелочей, если смерть подаст тебе знак, если ты заметишь ее краем глаза или просто почувствуешь, что твоя спутница здесь и наблюдает за тобой»

В этом отрывке из «Путешествия в Икстлан» маг Дон Хуан советует Карлосу Кастанеде держать смерть за левым плечом. Чтобы этого добиться, следует создать образ, символизирующий смерть. Некоторые представляют ее в виде мрачной фигуры с косой (и, как правило, со зловещим оскалом). Возможно, вы предпочтете нарисовать в своем воображении атомную бомбу — модернизированныйсим–вол смерти. Для того чтобы вам было проще это сделать, Пентагон систематизировал свое атомное оружие в соответствии с его мощностью и дал каждому типу симпатичное имя, вызывающее милые сердцу ассоциации.

Например, есть бомбы с такими названиями, как «Джульетта» и «Отель».

Рождение человека — это рождение его печали. Чем дольше человек живет, тем больше он глупеет, потому что его желание уйти от неизбежной смерти становится все более и более острым. Какая досада! Он живет, стремясь к недостижимому! Он жаждет спастись в будущем, и это лишает его способности жить в настоящем. Чжуан–цзы