Безумная мудрость полностью

Для дзэнских монахов является обычным делом умереть сидя в медитации. Такая смерть считается благоприятной. Китайский дзэнский учитель Чжисянь спросил сво — [270] их учеников: «Кто умирает сидя?» Они ответили: «Монах». Тогда он спросил: «Кто умирает стоя?» Его ученики ответили: «Просветленный монах». Тогда Чжисянь сделал несколько шагов и умер стоя.

В «Юморе Востока» Р. Г. Блит рассказывает о еще более впечатляющем уходе: дзэнский монах Дэн Иньфэн спросил своих последователей, умирал ли кто–нибудь, находясь вниз головой. Когда ему сказали, что о подобном никто никогда не слышал, он встал на голову и испустил дух. Блистательный финал, исполненный великим дураком.

Тело Б. Франклина, печатника, подобно обложке старой книги с вырванным содержанием, лишившейся своей позолоты и тиснения, служит здесь пищей для червей. Но этот труд не пропадет даром, ибо он, как верил его создатель, будет издан опять в новом, более красочном виде, исправленный и откорректированный автором.

Эпитафия на могиле Бенджамина Франклина

Возможно, мы и не покажем себя мудрецами, если сделаем какие–то выводы из того, что было сказано в этой книге, но отказаться от такой попытки было бы полным безумием. В любом случае у нас в запасе осталось еще несколько цитат, которые будут хороши в качестве итога. Поэтому давайте переходить к заключению. Как мог бы сказать Гроучо Маркс: «Привет… мне нужно уходить».

Факел сомнений и хаоса — вот что несет в своих руках мудрец.

Чжуан–цзы

Мы услышали целый хор голосов, пропевших на все лады на тему безумной мудрости, и чаще других звучали такие слова: мы не можем быть уверены почти ни в чем. Как только мы утверждаемся в каких–то своих знаниях, появляется ловкач и вносит во всё изменения или являет нам еще один пласт реальности. Согласно безумной мудрости, имя истины — превращение.

Мы находимся здесь, и происходит это сейчас. Все остальные человеческие знания — вздор. Г. Л. Менкен

Безумная мудрость указывает, что всему, что мы знаем, всему, во что мы верим, и всему, что мы собой представляем, суждено возникать и исчезать. Жизнь подвергается постоянной трансформации: от микроба к обезьяне, а от нее к человеку. Человек поднимает флаг только затем, чтобы его опустить, и вскоре на месте последнего начинает развеваться новый. Мы переходим от культуры к культуре, от парадигмы к парадигме, и традиционные представления сегодняшнего дня неизменно вытесняют взгляды дня вчерашнего. Боги приходят и уходят, и появляются все новые и новые направления в науке и искусстве, показывая нам истинное и прекрасное под различными углами зрения. Тем временем Вселенная продолжает двигаться навстречу судьбе, о которой мы можем только догадываться. В книге «Вселенная и Эйнштейн» Линкольн Барнетт предлагает свою версию конца света:

Солнце медленно, но верно перестает гореть, звезды становятся тлеющими угольками, и повсюду в космосе тепло уступает место холоду, материя превращается в радиацию, а энергия рассеивается, становясь пустым пространством. Вселенная движется навстречу своей «тепловой смерти», или, если говорить научным языком, стремится к максимальной энтропии. Когда во Вселенной исчезнет всякая упорядоченность, когда хаос достигнет своего предела, а энтропия более не сможет повышаться, когда будет нарушена всякая последовательность причин и следствий — тогда прекратится течение времени, не будет вообще никакого времени. И этой участи избежать невозможно.