Он присвистнул.
– Могло быть хуже, – сказала она.
– Значит, Мехико?
– Да.
– Что же вы изучали?
– Вы будете смеяться. Поэзию. Вы, янки, всегда смеетесь над поэзией.
– Я не смеюсь над поэзией.
– Знаете какую-нибудь мексиканскую поэзию? Я имею в виду, знаете произведения? Цитировать по памяти не надо.
– Октавио Пас.
– Октавио Пас замечательный. Вы также должны узнать Хайме Сабинеса. Он из местных. Из столицы, с севера. Тукстла. Знаете, где Тукстла?
– Проезжал по пути сюда. Большой город.
– Сабинес родился в том же году, когда в Тукстле открылась библиотека. Первая библиотека в Чьяпасе. Он писал стихи о любви.
– Вот как.
– Лучше всех писал стихи о любви.
– Почему его стихи о любви лучше всех?
– Потому что они загадочные и, как сказать… из земли?
– Земные?
– Да, земные. Загадочные и земные.
– Почитаю его. Но, боюсь, на английском.
– Это лучше, чем ничего, – сказала она. Затем процитировала: –
Джордж взглянул на нее. Что-то было в ее улыбке. Так бросаться эротическими стихами в «Ленд Ровере»…
–
– Плачут и плачут о прекрасной жизни, – ответил Джордж.
–
– Достану книгу на двух языках.
– Хорошо.
Она почти ничего не говорила весь остаток пути, молчала вечером за ужином, а утром он с гидом отправился на другие плантации в горы. Выезжая с ранчо, он видел, как она стоит у ворот. Она проводила их взглядом, развернулась и направилась в лес. Не помахала вслед, не улыбнулась. Он понял: она ждала там, чтобы показать ему, что передаст деньги.
Он возвращался домой, гид отвез его в Уахаку, откуда прямым рейсом он долетел до Хьюстона. Когда он только прилетел сюда, ему пришлось лететь в Веракрус, затем на одномоторном самолете в Такстлу, затем брать напрокат машину до Тапачулы. Он никак не мог забыть того, что видел: горы, облака над их вершинами, розовое небо, звуки, доносившиеся из глубин тропического леса, то, как шумели птицы, насекомые, обезьяны и все прочие твари по ночам. Он не мог понять, зачем европейцы пришли сюда и все засрали. Хотя иначе его бы здесь не было, не так ли?
Вернувшись, он сказал Берку про двадцать тысяч долларов, которые передал ей, и тот чуть не взлетел со своего директорского кресла.
– Ты…
– Это мои собственные деньги. Перевел через банк.
– Чувак, да ты, должно быть, конкретно на эту девку запал. След оставил почище, чем Шерман на марше через Джорджию. Ты просто ебнутый.
– Это благотворительный взнос в пользу бедноты, что живет возле ранчо. Я был тронут их силой и благородством. Не вижу в этом ничего плохого.
– Ага, теперь жди полицейский спецназ в гости. Это куда хуже, чем передать засекреченные сведения газетчикам. Тебя, наверное, просто пристрелят.
– Плакать по мне будешь.
– Ага, щас.
Планировалось открытие новых магазинов: в Денвере, Портленде, Лос-Анджелесе. На востоке: в Чарльстоне, Джорджтауне, Нью-Хейвене, Бостоне (трех), Берлингтоне. Велись дискуссии о том, стоит ли открываться в торговых центрах. Джордж настаивал на том, что иного способа пробиться на рынок в пригородах нет. Маленькие пригородные торговые центры. Отдельные здания на стоянках. Берк был против, но не на сто процентов, и собрания продолжались. Джордж обвинял Берка в снобизме.
– Элитные бренды основаны на том, что ты называешь снобизмом, – ответил тот.
Прохладительные напитки: холодный чай, холодный кофе средней обжарки, холодный американо (эспрессо с холодной водой). Холодные травяные чаи, сезонные.
Горячий чай и разные сорта кофе с парным молоком, вспененным молоком, теплым молоком (обезжиренным, однопроцентным, обычной жирности, смесью молока и сливок), соевым молоком, миндальным молоком. Или тот, что всегда предпочитали Джордж и Берк: черный. Клюквенный, померанцевый, мятный чай. Ромашковый, любимый чай кролика Питера, когда он объедался овощами из сада мистера Макгрегора. Джордж так и не мог забыть, что миссис Макгрегор испекла ебаный пирог с начинкой из отца Питера. Дети, слушая эту сказку, никак на это не реагировали – он спрашивал их после того, как прочел ее Нейту. Они принимали это как должное.
Джордж придумал продавать чай с липовым цветом. Сезонный, как блюда из тыквы. Он пользовался огромным успехом. Как горячий, так и холодный.
– Ты откуда его взял? – спросил Берк.
– Няня его заваривает. Собирает цветы в парке в июне. Хотя она совершенно серьезно сказала мне, что сама из Эквадора, но липовый чай в Эквадоре
Прошло несколько лет, и липовый чай вместе со всем остальным стали продавать в семи сотнях магазинов в шестнадцати странах.
