– Ты что, не была у них в квартире на Робинсон-роуд?
– Нет. Меня не приглашали.
– Наверное, Алистеру просто стыдно туда тебя приглашать. Это обычная квартира с тремя спальнями. Алистеру пришлось делить комнату с братом вплоть до самого колледжа. Я ходил к нему в гости в девяносто первом году, тогда у них в туалете лежали желтые коврики в цветочек. Когда я был там в прошлом месяце, коврики никуда не делись, только цветочки посерели от времени.
– Правда? – Китти не верила своим ушам.
– Ты посмотри на его мать. Думаешь, она случайно надела это старье из восьмидесятых? Она так экономит!
– Но я думала, папа Алистера – известный кардиохирург? – Китти была обескуражена.
Оливер замолчал. Слава богу, эта куколка, похоже, не знает обо всей недвижимости, которой владеют Чэны.
– Знаешь, сколько сейчас стоит страховка на случай врачебной ошибки? Доктора зарабатывают отнюдь не так много, как ты думаешь. И представь, во сколько может обойтись обучение трех отпрысков за границей! Эдди учился в Кембридже, Сесилия – в Университете Британской Колумбии[169], ну а Алистер… как ты знаешь, Алистер окончил Сиднейский университет. Чэны потратили бо́льшую часть накоплений на образование детей.
– Я понятия не имела… – промямлила Китти.
– К тому же нужно знать Малкольма. Он традиционный кантонец, так что остаток денег перейдет старшему сыну. – Китти молчала, и Оливер молился всем богам, чтобы он не перестарался со страшилками. – Но разумеется, для тебя все это не важно, – добавил он. – Ты влюблена, да и не нужны тебе всякие циркачи на свадьбе, правда? Зато можно будет видеть умильные щечки Алистера каждое утро до конца дней своих. Этого и за все деньги мира не купишь, да?
Ровно в девять часов участников свадебного бала отвели в огромный банкетный зал, окруженный тропическим лесом. Вдоль южных стен тянулись арочные проходы, которые вели к напоминающим гроты нишам, а изогнутая северная стена состояла из стеклянной завесы, выходившей на искусственную лагуну, и драматического водопада, падающего на покрытые мхом валуны. По всему краю лагуны множество экзотических цветов и растений словно переливались всеми красками радуги.
– Они построили это специально для свадебного банкета? – поразилась Кэрол Тай.
– Нет, лах! У этих Ли только бизнес на уме. Это сооружение станет центром нового экокурорта класса люкс, который они открывают. Называется Пулау-Самсара, – ответил муж.
– То есть они попробуют втюхать нам бунгало после того, как подадут свадебный торт? – хмыкнула Лорена Лим.
– Можно, конечно, дать острову новое, модное имя, но, вообще-то, этот остров раньше назывался Пулау-Ханту, то есть Остров призраков. Это был один из отдаленных островов, куда японские солдаты отвозили всех молодых трудоспособных китайцев во время Второй мировой войны и расстреливали. Он населен призраками погибших на войне, – прошептала Дейзи Фу.
– Аламак, Дейзи, если ты действительно веришь в Господа, то не надо верить во всяких там духов, – сказала Кэрол.
– Ну а как насчет Святого Духа, Кэрол? – ответила Дейзи.
Через несколько минут после того, как Рейчел и Ник уселись, ужин начался с военной точностью: появился батальон официантов с блестящими подносами, закрытыми святящимися крышками. На тисненой карте меню значилось, что первое блюдо – консоме из гигантских южных морских гребешков с пара́ми женьшеня из штата Вашингтон[170] и черными грибами, – однако Рейчел не была уверена, что нужно делать, когда официант в белых перчатках снял мерцающую крышку с тарелки. Перед Рейчел лежало нечто похожее на розоватый пупырчатый пузырь. Он слегка колыхался.
– Как к этому подступиться? – спросила Рейчел.
– Просто лопни его! – подбадривал Ник.
Рейчел посмотрела на него и хихикнула:
– Я боюсь, что оттуда вылезет какое-нибудь инопланетное существо.
– Отодвинься, я тебе покажу, – предложил Мехмет, который сидел справа от нее.
– Нет-нет, я сама, – расхрабрилась Рейчел.
Она уколола пузырь вилкой, и он сразу же сдулся, выпустив в воздух едкий запах, напоминающий запах лекарства. Когда розовая мембрана коснулась поверхности бульона, образовался мраморный узор. Теперь Рейчел увидела огромный вареный гребешок в середине чаши и обжаренные черные грибы, искусно расположенные вокруг него, как солнечные лучи.
– Хм… Я так понимаю, пузырь был из женьшеня, – сказал Мехмет. – Блюда молекулярной кухни – всегда загадка, тем более когда речь идет о молекулярной кухне Юго-Восточной Азии. Еще раз – как зовут этого кулинарного гения?
– Я точно не помню, но якобы он стажировался у Чан Янтака[171], прежде чем пойти учиться в «Эль-Булли»[172], – ответил Ник. – Это действительно довольно вкусно, однако, судя по выражению лица моей мамы, у нее припадок.
