Астрид помогли выбраться из машины. Ее окружили четверо охранников в темных костюмах. Она нервно озиралась, пока ее сопровождали к старому многоквартирному дому. Маленький лифт с зелеными стенами, освещенный флуоресцентной лампой, поднялся на десятый этаж. Астрид и ее телохранители вышли в открытый коридор, огибавший внутренний двор, где из каждого окна свисали бельевые веревки. Они миновали ряд квартир с пластиковыми тапочками и туфлями у входа и вскоре очутились перед дверью с металлической решеткой и номером 10-07B. Самый высокий охранник позвонил, и спустя пару минут Астрид услышала, как щелкают задвижки. Дверь открылась, и на пороге стоял он… Ее муженек.
Майкл посмотрел на охранников, окружавших Астрид, и с отвращением покачал головой:
– Дай догадаюсь… Твой отец нанял этих мордоворотов, чтобы выследить меня.
Ник позаимствовал у отца родстер «Ягуар E-Type» 1963 года из гаража Тайерсаль-парка, и они с Рейчел помчались по скоростной автомагистрали Пан-Айленд к мосту, который связывал Сингапур с Малайским полуостровом. От Джохор-Бару они поехали по шоссе Утара-Селатан, заскочив в приморский город Малакку, чтобы Ник мог показать Рейчел характерный алый фасад церкви Христа, построенной голландцами, когда город был частью их колониальной империи, и очаровательно украшенные перанаканские дома вдоль улицы Тун-Тан-Ченг-Лок.
После этого Ник с Астрид некоторое время ехали по старой дороге вдоль побережья Негери-Сембилан. Они опустили верх, и теплый морской бриз обдувал лицо Рейчел. Она впервые за все время после приезда в Азию расслабилась. Душевные раны, нанесенные за последние несколько дней, затянулись, и в конце концов ей стало казаться, что они с Ником и правда отдыхают вместе. Ей нравилась дикость этих проселочных дорог, приморские деревушки, которые казались нетронутыми временем, нравился Ник, с дневной щетиной и волосами, взъерошенными ветром. В нескольких милях к северу от Порт-Диксона машина свернула на грунтовую дорогу в окружении густой тропической растительности, и Рейчел увидела деревья, посаженные правильными рядами. Они тянулись на многие мили.
– Что это за идеальный сад? – спросила Рейчел.
– Это каучуконосы. Мы в окружении плантаций гевеи, – объяснил Ник.
Они подъехали прямо к пляжу, вышли из машины, сняли сандалии и прогулялись по горячему песку. Несколько малайских семей обедали прямо на пляже, и женские разноцветные головные платки развевались на ветру, пока хозяйки суетились вокруг ящиков с едой и посудой и покрикивали на детей, которым больше хотелось резвиться в прибое. День был пасмурный, и море напоминало пестрый гобелен темно-зеленого цвета с лазурными пятнами в тех местах, где отражались облака.
Подошли малайка и ее сын, они несли большой сине-белый кулер из пенопласта. Ник начал оживленно беседовать с женщиной, купил у нее два каких-то свертка, затем наклонился и задал мальчику вопрос. Мальчик нетерпеливо кивнул и убежал, а Ник тем временем нашел тенистое место под низко висящими ветвями мангрового дерева. Он вручил Рейчел еще теплый сверток из банановых листьев, перевязанный веревкой.
– Попробуй самое популярное блюдо Малайзии – наси лемак[188], – сказал он.
Рейчел развязала веревку, и глянцевый банановый лист раскрылся, внутри оказалась аккуратная горка риса, окруженная нарезанными огурцами, крошечными жареными анчоусами, жареным арахисом и ломтиками крутого яйца.
– Дай мне вилку, – попросила Рейчел.
– А вилок нет. Придется есть, как местные, – руками! – широко улыбнулся Ник.
– Ты шутишь?
– Не-а. Традиционно это блюдо едят именно так. Малайцы считают, что еда вкуснее, когда ешь руками. Разумеется, они пользуются только правой рукой. Левую используют для целей, о которых лучше умолчать.
– Но я не вымыла руки, Ник. Не думаю, что могу есть руками… – В голосе Рейчел звучало беспокойство.
– Да ладно тебе, мисс ОКНС[189], – поддразнил ее Ник.
Он зачерпнул немного риса и начал с аппетитом есть наси лемак.
Рейчел осторожно попробовала рис и мгновенно расплылась в улыбке:
– Мм… это рис на кокосовом молоке!
– Ты еще не добралась до самого вкусного! Копай дальше!
Рейчел порылась и обнаружила в середине соус карри и большие куски курицы.
– Боже мой… – мечтательно протянула она. – Это так чудесно из-за сочетания разных вкусов или потому, что мы едим на великолепном пляже?
– Ох, думаю, все дело в руках. Грязные руки придают еде новые оттенки вкуса.
– Я сейчас стукну тебя этими самыми грязными руками! – рассердилась Рейчел.
Когда она доела рис, мальчик прибежал с двумя прозрачными пластиковыми пакетами для питья, заполненными грубо наколотыми кусками льда и свежевыжатым соком сахарного тростника. Ник взял напитки у мальчика и протянул ему десятидолларовую купюру.
– Каму анак янг баик[190], – сказал он, похлопав мальчишку по плечу.
Глаза маленького малайца расширились от восторга. Он сунул деньги за резинку шорт и поспешил рассказать матери о неожиданно обрушившемся на него богатстве.
