Скоростной катер «Корсар» забрал Астрид с пристани на пляже в форме полумесяца и устремился в глубокие изумрудные воды Рипалс-Бей. Когда судно пересекло бухту, Астрид впервые увидела величественную трехмачтовую китайскую джонку, пришвартованную в заливе Чунхам. На носу стоял Чарли и махал рукой.
– Как здорово! – воскликнула Астрид, когда катер подошел вплотную к джонке.
– Я думал, что тебе стоит подзарядиться, – смущенно пробормотал Чарли, помогая ей подняться на палубу.
Вот уже пару недель он с тревогой наблюдал, как Астрид, скрываясь в его квартире, переживает свое горе – стадию за стадией, от шока до ярости и отчаяния. Когда показалось, что она дошла до стадии принятия, он пригласил ее на прогулку под парусом, решив, что свежий воздух пойдет ей на пользу.
Астрид поправила темно-синие капри.
– Мне снять туфли?
– Нет-нет. Одно дело, если бы ты была на шпильках, как обычно, но сегодня на тебе прекрасные сандалии, – заверил Чарли.
– Ну, я бы не хотела портить эту удивительную работу по дереву. – Астрид с восхищением взглянула на сияющие, как золото, тиковые поверхности вокруг нее. – Давно у тебя эта джонка?
– Технически она принадлежит компании, так как мы используем судно, чтобы произвести впечатление на клиентов, но я работаю над его восстановлением в течение последних трех лет. Проект выходного дня, понимаешь ли.
– Она старинная?
– Восемнадцатый век. Пиратская джонка, которая контрабандой возила опиум между всеми крошечными островками южного Кантона, и именно такой курс я наметил на сегодня, – сообщил Чарли, отдавая приказ отплыть.
Судно пришло в движение, и массивные брезентовые паруса расправились, меняя на солнце цвет с оттенка жженой сиены на ярко-малиновый.
– Знаешь, семейная легенда гласит, что мой прапрадедушка торговал опиумом. Именно так он сколотил бо́льшую часть состояния, – сказала Астрид, поворачивая лицо к ветру, когда джонка заскользила по воде.
– Правда? – Чарли поднял бровь. – По материнской линии или по отцовской?
– Не могу сказать. Нам не разрешается обсуждать данную тему, так что я уверена: это правда. Моя прабабушка была заядлой курильщицей опиума и все время проводила в горизонтальном положении в своей частной курильне.
– Дочь опиумного короля сама стала наркоманкой? Уж явно не лучшая бизнес-стратегия.
– Думаю, это карма. В какой-то момент мы все должны расплачиваться за крайности, правда? – печально проронила Астрид.
Чарли знал, к чему она клонит.
– Не накручивай себя. Я уже сто раз повторял: ты никак не могла помешать Майклу делать то, что он хочет.
– Конечно могла. Я схожу с ума, вспоминая, сколько всего можно было бы исправить в прошлом. Я могла бы отказаться, когда адвокаты настаивали на подписании брачного контракта. Я могла бы перестать ездить в Париж два раза в год и заполнять нашу спальню платьями от-кутюр. Я могла бы делать менее дорогие подарки – те часы на тридцатый день рождения были огромной ошибкой.
– Ты просто была собой, и любой человек, кроме Майкла, воспринимал бы это совершенно нормально. Он должен был соображать, во что ввязывается, прежде чем жениться. Будь справедлива к себе, Астрид, – может, у тебя и экстравагантные вкусы, но это никогда не мешало тебе быть хорошим человеком.
– Я не понимаю, как ты можешь постоянно говорить обо мне только хорошее, когда я с тобой так ужасно обошлась, Чарли.
– Я никогда не держал на тебя зла. Меня бесили твои родители.
Астрид посмотрела на голубое небо. Одинокая чайка летела рядом с кораблем, сильно взмахивая крыльями, чтобы не отставать.
– Ну, теперь мои родители наверняка пожалеют, что я не вышла за тебя замуж, как только узнают, что их драгоценную дочь бросил Майкл Тео. Представь, мои родители когда-то были в ужасе при мысли, что ты станешь их зятем. Они воротили нос из-за того, что твой отец сколотил состояние на компьютерах, а теперь твоя семья – одна из самых знаменитых в Азии. Тем временем Леонгам грозит позор – разведенка в их рядах.
– Нет здесь ничего позорного. Разводы сейчас – обычное дело.
– Но не в таких семьях, как наши, Чарли. Ты же знаешь. Взгляни на собственную ситуацию. Твоя жена не дает тебе развода, мать и слышать об этом не хочет. Подумай, что будет с моей семьей, когда они выяснят правду.
Двое матросов принесли ведерко со льдом и гигантское блюдо со свежими лонганами и личи. Чарли открыл бутылку «Шато д’Икем» и налил Астрид бокал.
– Майкл любил сотерн. Одна из немногих вещей, которая нравилась нам обоим, – задумчиво сказала Астрид, делая глоток. – Конечно, я научилась ценить футбол, а он – четырехслойную туалетную бумагу.
– Но была ли ты по-настоящему счастлива, Астрид? – спросил Чарли. – Ты пожертвовала куда большим количеством вещей, чем твой муж. Я все еще не могу представить, как ты живешь в крошечной квартирке и рассовываешь новые платья по углам свободной спальни, как алкоголик прячет бутылки.
– Я была счастлива, Чарли. И что еще важнее, Кассиан был счастлив. А теперь он будет расти в неполной семье, мотаясь между родителями, как мячик в пинг-понге. Я подвела своего сына.
