Ник повернулся на другой бок и уставился на стену, покрытую венецианской штукатуркой. Там висел большой снимок Хироси Сугимото. Это было черно-белое изображение из серии снимков про кинотеатры – интерьер старого кинотеатра где-то в Огайо. Сугимото оставил объектив камеры открытым на время фильма, так что большой экран превратился в светящийся прямоугольный портал света. Нику казалось, что это портал в параллельную вселенную, и он хотел бы просто проскользнуть в эту белизну и раствориться там. Может быть, вернуться обратно во времени. В апрель или в май. Стоило быть умнее. Нельзя было приглашать Рейчел сюда без экспресс-курса, как себя вести с его родными. «Богатые, знаменитые и безумные китайские семьи». Как его вообще угораздило родиться в такой семье? Чем старше Ник становился, чем дольше жил за границей, тем сильнее ощущал себя чужаком. Теперь, когда ему уже за тридцать, ожидания в его отношении росли и правила постоянно менялись. Он не знал, как приспособиться к жизни в этом месте. Вместе с тем ему нравилось возвращаться домой. Нравились длинные дождливые вечера в доме бабушки в сезон муссонов, охота на куэ туту[196] в Китайском квартале и долгие прогулки по водохранилищу Макритчи в сумерках с отцом…
Снова какой-то звук. Нет, на голубую сойку не похоже. Он уснул, не включив сигнализации, и теперь кто-то явно ходил по дому. Ник натянул шорты и на цыпочках вышел из спальни. В гостевую комнату можно было пройти через стеклянный мостик, который тянулся через заднюю часть дома, и, глядя вниз, Ник видел чью-то тень на полированных полах из бразильского дуба. В дом забрался вор? Бухта Сентоза – место уединенное, и любой, кто читал колонки сплетен, знал, что Колин Ху и Араминта Ли уехали в сказочное свадебное путешествие по побережью Далмации.
Ник выискивал какое-то оружие, но единственное, что мог найти, – это резной диджериду[197], прислоненный к стене гостевой ванной. (Будет ли кто-нибудь играть на диджериду, сидя на унитазе?) Он прокрался по титановой лестнице и медленно пошел к кухне, подняв над головой диджериду, чтобы ударить вора по башке, и тут из-за угла появился Колин.
– Господи! – воскликнул Ник с удивлением, опуская оружие.
Колин, казалось, не удивился при виде Ника в одних шортах и с разноцветным диджериду в руках.
– Оружие так себе, Ник, – сказал он. – Стоило сходить в мою комнату за старинным самурайским мечом.
– Я решил, что кто-то влез в дом!
– Здесь не бывает взломов. Этот район слишком безопасен, и воры не поедут сюда, чтобы просто украсть кухонную технику, изготовленную на заказ.
– Почему ты так быстро вернулся из свадебного путешествия? – Ник почесал голову.
– До меня дошли тревожные новости, что мой лучший друг чахнет в моем доме и подумывает о самоубийстве.
– Только чахну, без всяких мыслей о самоубийстве, – простонал Ник.
– Серьезно, Ник, о тебе беспокоится куча людей.
– Например? Только не упоминай мою мать.
– Софи. Араминта. Даже Мэнди. Она звонила мне на Хвар. Думаю, она очень сожалеет о своем поведении.
– И о том, сколько вреда причинила.
– Слушай, почему бы мне не приготовить тебе завтрак по-быстрому? Судя по виду, ты не ел несколько лет.
– Было бы здорово.
– Посмотри, как Железный Шеф поджарит тебе яйцо хэбаодань![198]
Ник присел на барный стул рядом со стойкой и голодными глазами наблюдал за процессом готовки, а потом подцепил яйцо на вилку.
– Почти так же вкусно, как у А-Цин.
– Просто повезло. Обычно у меня все превращается в омлет.
– Ну, это лучшее, что я ел за всю неделю. На самом деле это единственное, что я ел. Я просто оккупировал твой диван, надуваясь пивом и закусывая сериями «Безумцев». Кстати, запасы пива кончились.
– Ты впервые в депрессии, да? Наконец-то сердцеед познает, каково это, когда тебе разбили сердце.
– Вообще-то, я никакой не сердцеед. Это титул Алистера.
– Погоди, ты не слышал? Китти Понг его прокатила!
– Ни фига себе!
