Константин, Августин и Каллиста, в обновках от «Ральф Лорен кидс», послушно выстроились по линейке в гостиной. Эдди, растянувшись на мягком бархатном диване, осматривал каждого из детей, в то время как Фиона, китайская горничная и одна из филиппинских нянь суетились рядом.
– Августин, я думаю, сюда подойдут лоферы от Гуччи, а не мокасины от Балли.
– Какие? – прошелестел Августин почти шепотом.
– Что? Громче!
– Какие лоферы надеть? – повторил Августин, но не намного громче.
– Сэр, какие лоферы выбрать? У него две пары от Гуччи, – вмешалась Лаарни, филиппинская няня.
– Конечно, бордовые с красно-зеленой полосой! – буркнул Эдди, сурово глядя на шестилетнего сына, а потом выругался по-кантонски: – Ты вообще, что ли? Ты серьезно собирался надеть черные туфли с брюками цвета хаки?!
Лицо Августина покраснело, он готов был расплакаться.
– Хорошо, это подойдет для чайной церемонии. Теперь идите и переоденьтесь в одежду для свадьбы. Быстрее, у вас пять минут.
Фиона, няня и служанка быстро отвели детей обратно в их спальни.
Через десять минут Фиона спустилась по спиральной лестнице и предстала перед мужем в минималистском сером платье с открытыми плечами и одним асимметричным рукавом. Эдди едва мог поверить своим глазам:
– Ты что, рехнулась? Ради всего святого, что это на тебе?
– В смысле?
– В прямом! Что это за платье?! Ты как будто в трауре.
– От Жиль Зандер. Мне оно очень нравится. Я показывала тебе фото, и ты одобрил.
– Не припомню никаких фото. Я бы ни за что такое не одобрил. Ты в нем как овдовевший синий чулок.
– Откуда ты взял такое выражение? Синие чулки не замужем, не могут они быть вдовами, – сухо заметила Фиона.
– Поучи еще меня. Плевать я хотел. Как ты можешь выглядеть как живой труп, когда мы все такие красивые! Посмотри, какие яркие наряды у детей! – Эдди показал на своих отпрысков, те смущенно съежились.
– Я надену бриллиантовое колье с нефритовыми вставками и нефритовые серьги в стиле ар-деко.
– И все равно будешь выглядеть как на похоронах. Мы идем на свадьбу года, где соберутся королевские особы, богатейшие люди в мире и вся моя родня. Я не хочу, чтобы окружающие подумали, что я не могу себе позволить купить жене нормальное платье.
– Во-первых, Эдди, я его купила на свои деньги, поскольку ты никогда не оплачиваешь мою одежду. Во-вторых, это одно из самых дорогих платьев, какие я когда-либо приобретала.
– Но оно не выглядит дорогим.
– Эдди, ты себе противоречишь. Сначала говоришь, чтобы я одевалась дороже, чем твоя двоюродная сестра Астрид, а потом критикуешь все мои покупки.
– Я тебя критикую, когда ты напяливаешь на себя дешевые тряпки. Не позорь меня и детей.
Фиона устало покачала головой:
– Ты даже понятия не имеешь, что выглядит дешево, Эдди. Например, дешево выглядит твой блестящий смокинг. Особенно когда я вижу, что брюки держатся на булавке.
– Чепуха! Смокинг стоит шестьсот евро. Все поймут, какая это дорогая ткань, как искусно он пошит, тем более когда итальяшки перешьют брюки. Булавки – временная мера. Я застегну пуговицы для фотосессии, никто ничего и не заметит.
Прозвучал звонок, но не просто звонок, а сложная мелодия, практически симфонический оркестр.
– Наверное, это Рассел Винг. Каллиста, сними очки. Фи, переоденься. Немедленно.
– Почему бы тебе не пойти в мою гардеробную и не выбрать самому подходящий наряд? – спросила Фиона. Ей не хотелось больше спорить.
В этот момент в гостиную вошел известный фотограф Рассел Винг, который специализировался на работе со знаменитостями.
– Вы только посмотрите на Чэнов! – Он добавил по-кантонски: – Красотища!
– Привет, Рассел, – широко улыбнулся Эдди. – Спасибо, специально для тебя принарядились.
– Фиона, ты просто сногсшибательна в новом платье! Это коллекция следующего сезона Рафа Симонса для модного дома Жиль Сандер? Как тебе удалось отхватить это чудо? Только вчера фотографировал Мэгги Чун[116] в таком же платье для китайского «Вог».
Фиона промолчала.
– Ох, я всегда стараюсь, чтобы у моей женушки было все самое лучшее, Рассел. Пойдем, плесну твоего любимого коньяка, пока мы не начали. Без церемоний! – весело сказал Эдди. Он повернулся к Фионе. – Милая, а где твои бриллианты? Надень то прелестное ожерелье с нефритовыми вставками, а потом Рассел начнет фотосессию. Мы же не хотим отнимать у него много времени?
Пока Рассел делал финальные снимки семейства Чэн, позирующего в холле перед огромной бронзовой скульптурой жеребца липицианской породы, еще одна тревожная мысль пришла в голову Эдди. И как только фотограф вышел за дверь вместе со всем своим оборудованием и бутылкой коньяка «Камю», Эдди позвонил своей сестре Сесилии:
– Сесилия, какие цвета вы с Тони наденете на свадьбу Колина?
– О чем, черт возьми, речь? – спросила Сесилия по-кантонски.
– Ну, какого цвета платье ты наденешь на бал?
– Какого цвета платье? Откуда я знаю? Свадьба еще через неделю, я еще об этом не думала, Эдди.
– Ты не купила новое платье по этому случаю? – Эдди ушам своим не верил.
– Нет, а зачем?
– Поверить не могу! А Тони в чем пойдет?
– Наверное, в темно-синем костюме, как обычно.
– Не в смокинге?!
