– Понимаешь, мой отец считал, что у него дар. Якобы он мог читать будущее людей по их лицам… и признал своими только тех детей, которые его порадуют. Он по этому принципу и мужа для меня выбрал, ты знала? Сказал: «У этого мужчины хорошее лицо. Он никогда не будет зарабатывать деньги, но никогда не станет тебя обижать». И не ошибся ни в том, ни в другом. – Бабушка Ника наклонилась поближе к Рейчел и заглянула ей прямо в глаза, а потом произнесла, понизив голос: – Я читаю по твоему лицу.
Прежде чем Рейчел спросила, что это значит, в дверях оранжереи появился Ник с целой компанией гостей. Дверь распахнулась, и мужчина в белой льняной рубашке и ярко-оранжевых льняных брюках ринулся к бабушке Ника.
– А-ма, дорогая моя бабулечка, как же я скучал! – театрально вскричал он по-кантонски, потом бросился на колени и поцеловал сухонькую ручку.
– Ай-я, Эдди, ча сы лан![141] – пожурила его Суи на южноминьском, выдернула руку и шутливо стукнула его по голове.
«Бог кроется в мелочах». Это выражение Миса ван дер Роэ[142], ставшее идиоматическим, было мантрой, определявшей жизнь Аннабель Ли. Благодаря безошибочному выбору деталей – от фигурного мороженого из манго, предлагавшегося гостям у бассейна, до точного размещения цветка камелии на каждой пуховой подушке – сеть роскошных отелей, принадлежащая Аннабель, пользовалась особым спросом у самых разборчивых путешественников. Сегодня вечером объектом пристального внимания было собственное отражение. Она надела платье из ирландского льна цвета шампань, с высоким воротником, и сейчас пыталась решить, что лучше к нему подойдет – двойная нитка жемчуга в стиле барокко или янтарное ожерелье оперной длины[143]. Не покажутся ли жемчужины Накамуры слишком кричащими? Янтарные бусы менее броские?
В будуар вошел муж. Питер был в темно-серых брюках и бледно-голубой рубашке.
– Ты уверена, что я должен надеть именно это? Я похож на бухгалтера, – сказал он, думая, что дворецкий наверняка ошибся, выложив этот комплект.
– Шикарно выглядишь. Я заказала рубашку специально для сегодняшнего вечера. Это «Эд энд Равенскрофт», они отшивают рубашки для герцога Эдинбургского. Поверь, для встречи с этими людьми лучше одеться чуть скромнее, чем слишком пафосно. – Аннабель внимательно осмотрела мужа с ног до головы.
Хотя в преддверии свадьбы Араминты грандиозные приемы проводились чуть ли не каждый божий день, Аннабель тайно мечтала посетить именно сегодняшнюю вечеринку. Гарри Леонг устраивал ее в честь своего племянника Колина Ху в легендарном особняке Леонгов на Нассим-роуд.
Когда Питер Ли (первоначально скромный житель Харбина Ли Пэйтан) сколотил состояние на угледобыче в середине девяностых, они с женой решили переехать в Сингапур, как это делали многие из новоиспеченных китайских богачей. Питер хотел получить максимальную выгоду от пребывания в привилегированном региональном центре управления активами, а Аннабель (урожденная Бао Аньлю из Урумчи) желала, чтобы их младшая дочь извлекла выгоду от прозападной – и, на ее взгляд, превосходной – системы образования Сингапура. Да и чистый воздух не помешает. Кроме того, Аннабель устала от пекинской элиты, от бесконечных банкетов из двенадцати блюд в комнатах, заполненных плохими копиями мебели в стиле Людовика XIV, и стремилась обрести себя на острове, где дамы разбирались в «Армани» и говорили по-английски без акцента. Она хотела, чтобы Араминта выросла, общаясь на прекрасном английском языке. Но, оказавшись в Сингапуре, Аннабель вскоре обнаружила, что за популярными именами тех, кто охотно приглашает ее на все гламурные гала-концерты, скрывается еще один пласт общества, куда не войти ни за какие деньги, особенно выходцу с материкового Китая. Эти люди были снобами до мозга костей, куда более непробиваемыми, чем все, с кем она когда-либо сталкивалась. «Подумаешь! Кому вообще есть дело до этих нафталиновых семеек? Они просто завидуют тому, что мы богаче и умеем наслаждаться богатством», – фыркала ее новая подруга Трина Туа (жена председателя «ТЛС Прайвэт Эквити» Туа Лао Сая). Аннабель понимала, что Трина пытается так себя утешить, поскольку ее никогда не приглашали на легендарные партии в маджонг у миссис Ли Юнчэн, где дамы в качестве ставок клали на стол дорогие украшения, и не позволяли заглянуть за высокий забор, окружавший потрясающий модернистский дом, который архитектор Ки Йип спроектировал для Розмари Цянь на Далви-роуд.
