— Очень трагическая история, — Анна печально вздохнула, от чего белая ткань на секунду обтянула ее грудь, подчеркивая высоту и пышность бюста. — Северин потерял ее несколько лет назад, она погибла в пожаре. И он почувствовал ее смерть так, будто горел вместе с ней. Это очень повлияло на его психику. Он даже ушел в леса, почти одичал, когда альфа Малгожаты нашел его и заставил вернуться. И ты знаешь, — она чуть подалась вперед и понизила голос, придавая ему сочувственный тон, — он ведь до сих пор ее любит. Тоскует. Не может забыть. До сих пор хранит ее вещи.
— Ее вещи? — Мирослава не могла поверить своим ушам. Ей хотелось закричать, что все это ложь, что Анна все выдумала. Но перед глазами снова стала картина, увиденная в окне. Белая кровать. Белое покрывало. И женское платье, разложенное так, будто хозяйка собиралась вот-вот надеть его и отправиться на прогулку.
У нее потемнело в глазах.
— Да, — Анна покачала головой и задумчиво обвела пальцем ободок своей чашки. — Даже не представляю, как вы будете жить здесь втроем.
— Втроем? — выдохнула Мирослава, нервно теребя под столом подол футболки. И сама не заметила, как ее пальцы опять трансформировались, выпуская на волю когти.
— Втроем. Ты, он и София. Он ведь до сих пор бредит ею. Ты не сможешь ее заменить.
Сейчас бы исчезнуть, провалиться сквозь землю, не слышать этих слов, не знать этой правды. Но голос Анны продолжал звучать в столовой, будто набат. Она говорила и говорила, во всех подробностях описывая, как Северин ухаживал за Софией, как боготворил ее, как безумно страдал, когда потерял ее.
У Мирославы в ушах зашумела кровь, голова наполнилась гулом. Слабая дрожь прокатилась по телу, забирая последние силы. Захотелось закрыть глаза, заткнуть уши. Закричать, перекрывая этот отвратительный снисходительно-сочувственный голос.
Но рассудок продолжал хладнокровно отмечать каждое слово:
— Бедная девочка. Если надеешься, что он однажды полюбит тебя, то забудь. Ты омега. И нужна только для одного. Чтобы рожать.
Неожиданно Анна вытерла губы, бросила салфетку на стол и поднялась.
— Да ты ешь, а то остывает, — сказала, кивая на полные тарелки. — А я пойду, у меня еще много дел в офисе. Северин очень строгий начальник. И да, не говори ему, что я рассказала тебе о Софии. Ему это вряд ли понравится. А я просто хотела по-дружески предупредить. Ну, знаешь, — она пошевелила пальцами, и ее перстень снова сверкнул, — женская солидарность и все такое… Кстати, если хочешь, сходим потом погулять. Тебе не мешало бы поправить прическу.
Это было больно. Очень больно. А еще мерзко. Мирославе казалось, будто ее выкупали в грязи, и даже сейчас, после ухода Анны, эта грязь продолжает стекать по ее телу омерзительными потеками. Ей казалось, что она даже слышит запах этой грязи. Запах обиды, предательства и разбитой мечты.
Она готова была бороться за Северина, бороться с Анной. С живой Анной, которой можно вцепиться в волосы, можно устроить скандал, можно выгнать из дома, в конце концов. Но как бороться с той, которая даже через пять лет после смерти продолжает жить в сердце мужчины?
Как бороться с призраком, чье присутствие пропитало стены этого дома? С призраком, который молчаливой тенью маячит за каждой дверью, за каждым углом, в каждой комнате?
Теперь, оставшись одна, Мирослава не могла избавиться от ощущения, что дух мертвой Софии наблюдает за ней. И от этого ощущения у нее на коже дыбом встали все волоски, а желудок сжался от страха.
Захотелось выскочить на улицу, вдохнуть свежий воздух, увидеть солнце. Она даже подошла к входным дверям, взялась за ручку. Но в последний момент передумала. Ведь на улице будет еще страшнее. Где-то там бродит Влад. А еще сотни таких же, как он, для кого она желанная добыча.
Лучше не выходить, не испытывать судьбу. В доме альфы она в относительной безопасности.
Уже вечерело. Северин все не возвращался. Мирослава успела полежать в ванной, мечтая напиться и ни о чем не думать. Побродить по дому, найти гостиную с огромным плазменным экраном на пол стены. Пощелкать пультом, бесцельно переключая каналы. Изучить в кухню и заглянуть в холодильник. Отыскать вакуумную упаковку поп-корна, бросить ее в микроволновку, а потом вернуться к телевизору, поедая сладкие кукурузные хлопья.
Еще пару часов она лежала на полу перед экраном, пытаясь вникнуть в смысл фильма. Шла какая-то мелодрама. Актеры играли из рук вон плохо, главная героиня была настоящей истеричкой, а у героя прослеживался комплекс неполноценности. Не выдержав, Мирослава перевернулась на спину и уставилась в двухуровневый потолок. Но и там не нашла ответа.
Сбежать сейчас было бы проще всего. От себя, от проблем. От Северина. Наверное, так и стоило сделать. Или завтра, когда ей принесут список желающих за нее побороться, просто сделать свой выбор. Выбрать другого. Пусть тогда альфа помучается.
Хотя, чего ему мучиться? Он с легкостью разорвет любого соперника. Мира еще не забыла, каким громадным был его волк.
