Она хмыкает, потом смахивает светлую прядь, что упала на грудь, и отводит в сторону взгляд. За ней интересно наблюдать. Приятно. Секунду назад её губки светились улыбкой, а теперь то вытягиваются в трубочку, то заметно темнеют, стоит зубкам слегка прикусить их. И еще мне кажется, что она все время пытается не думать о чем-то. Может, у нее и правда есть парень?
— Ты заставляешь девушек влюбляться в тебя?
— Вовсе нет, — улыбаюсь я, не сводя с нее глаз. — А ты что, уже влюбилась?
— Не дождешься, — уверенно отвечает она, сложив руки на груди.
— Но ведь я тебе симпатичен.
— Не уверена.
— Ты не сопротивлялась, когда мои ладони блуждали по твоему телу. Позволила целовать себя. Я тебе нравлюсь.
— Поцелуй обладает антистрессовым действием.
— Значит, ты используешь меня, чтобы справиться со своим стрессом?
Каролина щурится, изображая недовольство или размышляя над чемто, но потом вдруг её глаза распахиваются, а уголки губ ползут вверх.
— Я поняла! — восклицает она, перекинув ногу на ногу. — Секунду, нужно правильно сформулировать. Сейчас… Так… Ты знакомишься с девушками.
— Ух ты. Вот так новость, — посмеиваюсь я.
— Погоди! Ты знакомишься с девушками, — повторяет она, выставив перед собой ладошки. — Поражаешь их своей харизмой и глубоким голосом. Они ведутся на это и оказываются в твоей собственной игре. А суть её в том, чтобы…
— Чтобы что? — улыбаюсь я, наслаждаясь нашим разговором.
— Чтобы заставить её хотеть тебя. Ты дразнишь, возбуждаешь, наверное, с ума сводишь, распыляя в ней дикое желание переспать с тобой, но…
— Но?
— Всегда останавливаешься, не давая ей возможности выплеснуть… — Каролина мнется. Её щеки заметно розовеют, и не могу не признать, что меня это чертовски умиляет. — Выплеснуть всю энергию наружу, так сказать.
— Проще было бы сказать — кончить.
— Все равно, — отмахивается она, потупив взгляд. — Вот только, я не понимаю, зачем тебе это?
Улыбнувшись ей, залпом допиваю виски и закатываю рукава водолазки.
— Я люблю растягивать удовольствие.
— Разве мужчины на это способны? — с явным удивлением спрашивает Каролина. — Вам же только секс и нужен. Круглосуточно. И днем и ночью, и днем и ночью.
— Было бы не плохо, — смеюсь я, заметив, как её плечи напряглись. — Конечной целью моей игры является секс, да. Но! Это не просто движения, совершаемые телом чисто автоматически. Это намного более глубокий, продолжительный и взрывоопасный процесс. Представь, что я собираю бомбу. Целуя девушку, прикасаясь к ней и заставляя её дрожать, я как будто соединяю между собой нужные проводки. В конечном итоге, эта бомба взорвется, и этот взрыв будет катастрофическим.
— Значит, это и есть твоя странность, — констатирует Каролина, робко улыбнувшись мне. — Кто-то обучает, кто-то прячется, кто-то просто спит со всеми подряд, а ты собираешь бомбу. И почему ты это делаешь?
Её искрящиеся глаза с интересом глядят на меня, трогает промелькнувшее в них смятение, но какими бы прекрасными они ни были, я не стану обсуждать с этой девушкой столь глубоко-личное, то, что касается исключительно меня одного. Есть вещи, о которых не так просто говорить даже с самыми близкими друзьями, не говоря уже о человеке, с которым знаком всего ничего.
Кажется, я слишком долго тяну с ответом. Натянуто улыбаясь, Каролина берет в руку бутылку минералки и осторожно слазит со стула, задев бедром мое колено.
— Спасибо за вечер, Макс, — говорит она мне, поправляя цепочку от сумочки. — Мне пора.
Я осторожно касаюсь пальцами её подбородка, заставив смотреть на себя:
— Думаешь, я случайно рассказал тебе о своей стратегии? Учитывая то, что ты уже в моей игре.
— Это было глупо. — Она улыбается мне, старается продемонстрировать спокойствие, но я вижу, как шея и плечи напряглись, стоило мне только прикоснуться к ней. — Я ведь теперь в курсе всего.
— И что с того?
— Извини, Макс, но со мной ты эту свою бомбу не соберешь. На это не повлияет ни твоя харизма, ни твой глубокий голос.
Подарив мне натянутую улыбку, Каролина делает короткий шаг в сторону, но моя рука, что только что держала её остренький подбородок, хватается за женскую кисть. — Каролина, я за две минуты превращу твой мозг в кипящую кашицу. — Ужас! — хмыкает она. — Отвратительно звучит!
— Ладно! — улыбаюсь ей, ослабив хватку. — Я коснусь тебя только губами и скажу лишь несколько слов, и меньше чем за две минуты ты поймешь, как сильно желаешь, чтобы я оказался в тебе.
Она смеется. Ей действительно весело.
— Чересчур самонадеянно!
— И заметь, твое воспылавшее желание ко мне не остудит даже твое «в курсе всего». Ты все равно будешь играть со мной. И я все равно соберу тебя.
— Ты просто безумец!
— Я ведь Безумный Макс, забыла? — смеюсь я вместе с ней. Каждый её взгляд оставляет на мне обжигающий след. — Дай мне две минуты. Всего лишь сто двадцать секунд. Если у меня ничего не выйдет — я умываю руки. С достоинством приму поражение и отстану от тебя. Но! Этому не бывать, — с уверенностью заявляю я, нарочно вовлекая её в игру. — Никогда.
