Гляжу в окно; снегопад сказочный, но мне сейчас совершенно не до любования волшебным явлением природы. Вспоминаю, как Данил наблюдал за мной, пока я запускала презентацию, как Кирилл веселился сам себе, глядя то на меня то на Матвея, — тьфу ты, — Макса. Все трое знали, кто я.
Издав продолжительный стон, перевожу глаза на Илону. На её губах хитрая улыбка. Честно говоря, мне уже так осточертели все эти тайны и долбаные хитрости, что я готова напиться до беспамятства.
— Что? Тебя это тоже веселит?
— Я думаю.
— Мм.
— Вы оба — настоящие безумцы, — хмыкает Илона и кусает нижнюю губу. — Только подумай, там, где нужно говорить ложь, вы говорите правду — называете настоящие имена. А здесь, где желательно говорить правду, вы друг друга обманываете. Бог мой, какой же увлекательной стала твоя жизнь, после расставания с Мишей. И чего ты так истеришь? Чего нервничаешь? Развлекись!
Округляю глаза:
— Чего делать? Развлекаться?
— И дураку ясно, что ты понравилась ему. Иначе, он не стал бы сейчас врать насчет своего имени.
— Боже, Илона, Максим просто не хочет, чтобы я узнала его!
Отлично, я впервые назвала его полное имя. Это что-то значит?
— Но ты же говорила, что он несколько раз спрашивал тебя, узнала ли ты его. Если бы он не хотел этого, то уж явно не давал тебе всякие подсказки.
Тоже верно. Перед тем, как я начала выплескивать свои глупые предположения, Максим весело улыбался и сказал, что-то вроде «а я думал, ты меня не узнала»… А я ему — ДА! Я знаю! Ты друг Миши! Ты пялился на меня, как и все! А с друзьями бывшего я кофе не пью!
— Ужас…
— Что? Опять что-то вспомнила? — усмехается Илона. — Знаешь, песня такая есть: «Вокруг шум, пусть так не…»
— Замолчи, — буркаю я, опустив тяжелую голову на стол. — Я всего лишь разок сходила в клуб, хотела развеяться, потанцевать, сделать что-нибудь безрассудное и чтобы оно осталось в прошлом. А теперь это безрассудство топчет меня, вгоняя в землю. Как мне теперь в глаза ему смотреть, Илона? Как мне вообще работать с этими… Ы-ы-ы!
— Я тебе завидую. — Поднимаю голову и устало гляжу на подругу. Она что, шутит? — Из этого можно сделать супер-игру. Ясно ведь, что этот парень, Макс, который из клуба, — уточняет она, по-деловому расставив руки на столе, — затеял свою игру. Ты приглянулась ему, он затащил тебя в комнату и то, что было там между вами, тебе понравилось.
— Мы просто целовались.
— Но ты пришла туда во второй раз. — Черт! Против этого аргумента никак не попрешь. — Ты ведь была не против продолжения. Думаешь, я настолько глупа, что не заметила твой взъерошенный видок тогда в «Слабо», когда свет включился? — Я краснею до кончиков ушей. Да что за день то такой?! — Он распыляет в тебе желание, а тебе это нравится. И в этом нет ничего зазорного.
— Ближе к сути, Илона!
— Продолжай обманывать его, делай вид, что совершенно не знаешь, кто он на самом деле.
— И зачем?
— Это же весело!
— Да ты что-о-о?!
— Если бы я была на твоем месте, я бы развлекалась. При свете дня вела бы себя непринужденно, казалась милой девочкой, которая абсолютно далека от зажигательной ночной жизни. А в клубе, я бы сводила его с ума, соблазняла и получала удовольствие не только от прикосновений к телу, но и от самого понимания, что заставляю этого мужчину недоумевать.
— Недоумевать от чего? От того, что я настолько тупа и никак не могу сообразить, кто он на самом деле?
Илона сдержанно выдыхает. Этот день определенно должен закончиться для меня выпитой бутылкой мартини. Или ликера.
— Это твое дело, конечно. Но будь я на твоем месте… — томным голосом говорит она, точно пытается меня соблазнить. А точнее — втянуть в очередную авантюру! — Я бы свела его с ума.
Фыркаю.
— Следующая закрытая суббота через неделю, — напоминает Илона, изображая занятой вид. Достает какие-то папки из ящика стола, начинает раскладывать перед собой, приводя меня в полнейшее недоумение. — Крайняя этой осени.
— Последняя.
— Нет, крайняя. Никогда не говори «последняя», это плохое слово. Несет в себе сплошной негатив.
Ну уж нет, я не настолько сумасшедшая, чтобы снова появляться в клубе с маской на лице! Мне бы понять, как теперь работать с этими людьми и не сдохнуть со стыда.
19
