— Я просто знаю, что происходит с крысами после окончания эксперимента. Хотя он не убьет нас, он сделает все, что потребуется, чтобы его проект оставался в тайне. Любой, кого ты пригласишь в эту поганую семейку, рискует быть убитым, как только переступит черту. Они должны знать об этом.
Август обдумывал идею, чтобы Лукас стал частью семьи Малвейни. Парень Адама, Ной, влился в семью без проблем. Но он пережил тяжелое детство и понимал, что иногда людей нужно просто убить. Сможет ли Лукас когда-нибудь понять это? Да и он сам хочет этого? Хочет ли он забрать Лукаса и навсегда связать их жизни? Их пути пересеклись только утром.
Но мысль, чтобы оставить Лукаса... оставить его только для себя, заставила Августа внутренне вздрогнуть. Сила того, что такой человек, как Лукас, доверяет такому человеку, как он, распаляла что-то внутри него до такой степени, что он не мог сосредоточиться ни на чем другом. Откроется ли Лукас ему? Станет ли уязвимым перед таким человеком, как он? Сможет ли Лукас довериться ему настолько, чтобы отдаться ему во всех возможных смыслах?
— Мне пора в аэропорт, — сказал Айден, посмотрев на часы.
— Я отвезу тебя, — предложил Адам.
Айден покачал головой.
— Я возьму такси.
— Это поездка в аэропорт, а не предложение руки и сердца. Перестань вести себя странно.
Айден вздохнул.
— Ладно, хорошо. — Августу он сказал: — Дай знать, если эта история с экстрасенсом аукнется тебе, и мне придется скрываться, хорошо?
Август пренебрежительно махнул рукой. Адам и Айден ушли к черному BMW 7—й серии машине Адама. Ну, скорее всего, к BMW Томаса. Адам использовал гараж их отца как свою личную автобазу.
Когда пришла официантка, он протянул ей свою карту, не обращая внимания на Аттикуса, который продолжал сверлить его взглядом из-за стола.
Наконец, Аттикус сказал:
— Ты знаешь, что не можешь этого сделать. Это подвергает всех нас риску.
Август покачал головой.
— Он уже на меня напал. Мы уже в опасности. По крайней мере, работая изнутри, у меня есть шанс изменить его мнение.
— Тебе? Ты находишь пытки людей забавными. Ты активно отключаешься от девяноста процентов мира. Ты часами сидишь в своей голове, пытаясь разгадать загадки, которые большинство людей никогда не смогут понять. Возможно, он любит спорт, или видеоигры, или... не знаю... собирать марки. Даже если бы ты не был хладнокровным убийцей, у тебя с ним нет ничего общего.
Август усмехнулся.
— Не знаю, ему нравится ловить убийц. Я один из них. Это уже что-то, верно?
Аттикус встал, бросив на него последний взгляд с отвращением.
— Господи. Из-за тебя мы все погибнем.
— Верь хоть немного, брат, — сказал Август, его мысли уже блуждали в поисках всего того, что он хотел сделать со своим — как Адам назвал Лукаса? Точно, маленьким экстрасенсом Августа. Ему нужно нанести ему еще один визит.
Сегодня вечером.
Лукас
Лукас проснулся, как и в большинство других ночей, с криком, сердце колотилось в груди, тело дрожало, пот пропитал простыни и трусы. Кошмары не прекращались, даже спустя месяцы, даже после лекарств, терапии и всех техник, которые он использовал, чтобы оградить свой разум от мучивших его видений. Иногда он спрашивал себя, не это ли все, что осталось. Кровь, боль и страх.
Хотел ли он так жить? Да и жил ли он вообще? Больше похоже на существование. Вставать, идти на работу, возвращаться домой, есть. Просто... мышечная память, просто переживание одного и того же дня снова и снова.
Он потер глаза, затем скатился с кровати и направился в ванную. Он не стал включать свет, ориентируясь по маленькому ночнику возле раковины. Он включил воду в душе на самый холодный режим и шагнул под ледяные брызги, задыхаясь от шока. Он просто стоял с закрытыми глазами, надеясь смыть остатки своих видений.
Женщины кричат, умоляют, плачут. Кровь. Жужжание какого-то мотора, почти как у стоматологической бормашины. Он ударил кулаком в стену, пытаясь прогнать все это, но ничего не получалось.
Наконец, выключил воду, насухо вытерся полотенцем и голый пошел в спальню. Натянул черные трусы-боксеры и вернулся к кровати. Он собирался сменить простыни, но вместо этого опустился на край матраса и уставился в стену.
Его плечо пульсировало. После кошмаров всегда становилось хуже. Возможно, врачи были правы. Наверное, все это было в его голове. Прошло три месяца с момента нападения, когда один из пациентов больницы вонзил осколок стекла в его плечо. Он не предвидел этого.
Внезапно волосы у него встали дыбом, и в глубине сознания зашевелилось ужасное предчувствие об опасности. Он в комнате не один. Он обвел взглядом темноту, уловив фигуру, сидящую в кресле в углу, окутанную тенью.
Лукас выхватил нож, который держал на прикроватной тумбочке, радуясь, что он все еще там. Но он не встал, а только прошептал:
— Кто там?
Он ненавидел страх в своем голосе, особенно когда, по правде говоря, он знал, что этот день рано или поздно наступит. Это был лишь вопрос времени, когда придет Кон, чтобы закончить то, что начал этот пациент, или, возможно, он нанял кого-то, как в прошлый раз.
