— Мы оба сильно опаздываем на первый урок.
Август колебался.
— Если что-то случится, сразу же напиши мне. Мне все равно, провожу я лекцию или нет. — Лукас кивнул, но этого показалось недостаточно. — Пообещай мне.
— Обещаю, — сказал Лукас. — Теперь мы можем идти делать свою работу?
Прежде чем встать, Август прильнул губами к губам Лукаса в поцелуе, от которого у него подогнулись пальцы ног.
— Напиши мне. Даже просто так. Просто... напиши мне.
Лукас улыбнулся.
— Напишу. А теперь иди уже.
Август, казалось, колебался, но потом все-таки ушел, оставив Лукаса лежать на диване. Что случилось бы, если бы Август не решил навестить его утром? Кон оставил для него эту записку как грязную бомбу, зная, что Лукас попытается использовать ее, чтобы залезть ему в голову. Черт. Почему единственные, кто верил в способности Лукаса, были два психопата?
Август сказал, что они с Коном совсем не похожи, но это не совсем так. Они как зеркальное отражение друг друга, инь и янь, темное и светлое, огонь и лед... лучшее и худшее из того, что может случиться с человеком, не способным чувствовать вину или раскаяние. Человеком, который упивался болью других.
Лукас прижал ладони к глазам, пытаясь стряхнуть с себя напряжение утра. Его ждал полный класс, и наверняка они уже смотрели на часы, испытывая искушение уйти до его прихода.
О Коне можно подумать потом. Сейчас Лукасу нужно просто прожить еще один день.
Живым.
Август
— Ты хочешь, чтобы мы посидели с твоим парнем? Бывшим агентом ФБР?
Август бросил взгляд на брата, но не успел он обосновать свое заявление, как Ной промолвил:
— Мы с радостью посидим.
По выражению лица Адама Август понял, что «мы» в этом заявлении было субъективным. Он не сомневался, что Ной хотел увидеть Лукаса, чтобы понять, что именно в нем его привлекает. Если бы Август мог просто послать Ноя, он бы так и сделал, но тут, как говорится, без вариантов.
Адам никогда бы не отпустил Ноя одного, независимо от того, насколько тот умел позаботиться о себе. Адам был уверен, что Ной сбежит, если они не будут проводить вместе каждую свободную минуту. И неважно, насколько очевидным было то, что Ной так же трусил над Адамом.
Август не упустил из виду, что Лукас тоже мог постоять за себя, но, в отличие от Ноя, у Лукаса была очевидная ахиллесова пята. Одно лишь прикосновение к записке оставило в агонии. Если бы это произошло в присутствии Кона, он мог бы сделать с Лукасом что угодно. Всё что угодно.
Август разозлился думая об этом. Увидев Лукаса в таком состоянии, он почувствовал себя беспомощным и разъяренным. Август планировал не торопиться с Коном. Хотел, чтобы тот страдал всеми мыслимыми способами, и весь день фантазировал об искаженном в агонии лице Кона. Август даже мог бы сделать для него исключение, сняв наушники, чтобы послушать его крики.
С точки зрения логики, Август понимал, что Кон сумел добраться до Лукаса только потому, что застал его врасплох. Но эмоционально Августа бесила мысль о том, что Кон может прийти за Лукасом. Лукас его! Но Август не возражал против того, чтобы сделать из Лоуренса Кона пример. Он повесил бы Кона на его же кишках, чтобы весь мир увидел, что ждет того, кто пришел за тем, кто принадлежал ему.
Кон проверял Лукаса, играл с ним, а потом планировал убить. Неважно. Кону недолго оставалось жить. Но сейчас Августу нужно обеспечить безопасность Лукаса, пока он не закончит сегодняшнее задание.
Август обычно с нетерпением ждал своих убийств. Он уже давно хотел избавить мир от этой гребаной угрозы. Потребовались месяцы на проверку, и теперь Томас хотел, чтобы Август сделал это немедленно, пока они не навредили кому-нибудь еще.
Их отец не похож на него и братьев. Он был сердцем семьи. Арчер говорил, что он был кровоточащим сердцем их семьи, тем, кто имел личную заинтересованность в каждом убийстве, кто каким-то образом нуждался в самоисцелении с каждым убийством. Никто из них не знал, что случилось с Томасом, что сделало его таким, какой он есть, но все они понимали, что произошел какой-то... инцидент, который побудил его усыновить кучку психически неуравновешенных детей и обучить их, прежде чем отпустить на волю за худшими представителями человечества. Никто просто не просыпается в один прекрасный день и не решает создать свой собственный «Отряд Мстителей» без провокации.
— Он тебе очень нравится? — спросил Ной, отвлекая Августа от мыслей.
— Он... идеален, — сказал Август.
Адам плюхнулся обратно на диван, скорчившись от смеха.
— Кто ты сейчас?
— Полагаю, это риторический вопрос.
Адам насмешливо хмыкнул.
— Да, никто не идеален, брат, даже Ной.
Август перевел взгляд на брата, на челюсти заходили желваки.
— Лукас идеален для меня.
— Хватит его дразнить, — предупредил Ной, бросив на Адама суровый взгляд, от которого тот за шесть секунд превратился из смеющегося в дующегося.
— Почему все с тобой нянчатся? — спросил Адам у Августа, как будто это была его заслуга. — Вроде ты умнее и злее всех нас, а они все ведут себя так, будто ты заплачешь от одного оскорбления и заснешь под музыку... Селин Дион или еще под какую-нибудь диву.
