Август разделся и лег на спину, наблюдая, как Лукас прошел к своему шкафу, начал что-то искать на верхней полке. Он рылся в шкафу, пока не нашел то, что искал, повертел и показал Августу свою находку. С его пальца свисал набор служебных наручников. Лукас положил маленький ключ на приставной столик, а затем забрался на Августа, полностью одетый, сел ему на грудь, чтобы застегнуть один наручник на запястье.
— Крепче, — потребовал Август.
Лукас закатил глаза, но сделал, как попросил Август, продев цепь за один из деревянных штырей изголовья кровати, прежде чем застегнуть наручники на другом запястье.
— Ну вот. Теперь доволен, ворчун?
Август знал, что Лукас дразнит его, но ему было все равно. Это лучший способ обезопасить Лукаса, пока не утихнет желание овладеть им.
— Да. Теперь ты в безопасности от меня.
Лукас стянул футболку через голову, бросил ее на пол и лизнул по груди Августа.
— Но теперь ты не в безопасности от меня. — У Августа перехватило дыхание, когда Лукас провел языком по одному соску, перебирая его зубами, а затем снова сел и взял в руку твердый член Августа, сделав пару сильных движений.
— Знаешь, тебе не стоит беспокоиться, — пробормотал Лукас, целуя Августа в долгом затяжном поцелуе, а затем, покусывая, перешел от подбородка к мочке уха и прошептал: — Если бы я захотел, я бы мог узнать все, о чем ты думаешь. Ты не застанешь меня врасплох. Я не позволю тебе.
Август выгнул бедра навстречу пустому воздуху в ответ на колкость Лукаса.
— Я не хочу рисковать.
Лукас откинулся назад и пожал плечами, проводя ногтями по груди и животу Августа.
— Тогда я волен делать с тобой все, что захочу, — сказал Лукас. — Я не против.
Август наблюдал за Лукасом, пока тот снимал джинсы и нижнее белье. Обнаженный Лукас был совершенством, не слишком накачанный или огромный, без кубиков пресса, но с немного очерченными руками и мускулистыми икрами, как у человека, который всю жизнь занимался бегом.
Августу вдруг захотелось прикоснуться к нему, сделать все то, о чем он думал раньше. Но сейчас Август находился в ловушке.
Лукас открыл ящик тумбочки, взял презерватив и смазку и бросил их на кровать рядом с Августом. Он убрал подушки из-под головы Августа и сбросил их на пол. Потом долго разглядывал Августа, прежде чем снова забраться на него, только на этот раз Лукас оказался лицом к ногам Августа, его колени стояли по обе стороны от связанных рук Августа, а его твердый член болтался прямо над губами Августа.
Август втянул воздух, когда Лукас накрыл ртом его уже ноющий член, глаза закатились от влажного всасывания. Черт. В эту игру могут играть двое. Он поднял голову, втягивая член Лукаса, и почувствовал, как ответный стон Лукаса вибрирует по стволу Августа до яиц. Лукас раздвинул колени и трахал Августа в рот короткими, неглубокими толчками, словно опасаясь, что может причинить ему боль. Август с радостью умер бы, захлебнувшись членом Лукаса.
Август старался не шевелиться – пытался уделить Лукасу такое же внимание, какое он уделял ему, – но обнаружил, что сгибает колени, упирается пятками в матрас, толкаясь в рот Лукаса. Любая его тревога, что Лукас будет недоволен, рассеялась, когда он просунул руки под его бедра, заглатывая член Августа, пока его глаза не закатились.
Затем Лукас отстранился, и жар его рта исчез. Лукас схватил смазку, и Август наблюдал, как Лукас смазывает пальцы, а затем тянется назад, давая ему прекрасный обзор, как он массирует свою дырочку, прежде чем ввести два пальца внутрь.
Август не раз получал ножевые ранения, пули в бедро, однажды даже сюрикэн[5] впился ему в плечо благодаря ужасной меткости Аттикуса. Но видеть Лукаса в нескольких дюймах от его лица, пальцы которого входили и выходили из его тугой дырочки, в то время как Август ничего не мог сделать? Это была настоящая пытка.
Это могли быть его пальцы, его язык. Он мог взять Лукаса миллионом разных способов, и Лукас позволил бы ему. Лукас явно хотел этого. А теперь он заставлял Августа платить. Заставлял его страдать за то, что он недостаточно верил в собственный самоконтроль. Он устраивал из этого шоу, раскачиваясь на пальцах, шепча проклятия, срывающиеся с его губ при каждом толчке.
— Лукас... — Август произнес его имя как предупреждение. Август не мог порвать сталь, но при достаточной мотивации, вероятно, смог бы сломать изголовье кровати.
Лукас обернулся через плечо.
— Что? Ты не доверял себе в этом деле. Так что теперь я должен готовиться в одиночку.
— Ты не один, — сказал Август тоном, граничащим с сердитым.
— В чем дело? Ты тоже хочешь поиграть? — поддразнил Лукас, убирая пальцы и вытирая их о простыни. Он схватил презерватив и разорвал упаковку зубами. Август втянул воздух, когда Лукас надел его на его подтекающий член, смазывая его смазкой. Когда Лукас поднялся на колени, Август сказал:
— Повернись. Я хочу видеть твое лицо.
