Август обхватил лицо Лукаса, заставляя его встретиться с ним взглядом.
— Я знаю, ты думаешь, будто это безумие. И что какая-то часть тебя думает, что Кон убьет тебя, так что все это не имеет значения. Я знаю, что именно поэтому ты так легкомысленно относишься к сексу с убийцей.
Лукас открыл рот, словно собираясь возразить, но Август покачал головой.
— Не надо. Не ври мне. Я знаю, ты думаешь, что у тебя над головой занесен топор и время на исходе, но это не так. Я не позволю. Мне плевать, что мы знакомы недавно, если придётся выбирать, я всегда выберу тебя. Я буквально сожгу долбаный мир дотла, прежде чем позволю кому-то причинить тебе боль. Мне все равно, кто из-за этого пострадает. Я знаю, что это сильно сказано и странно, но я хочу, чтобы ты знал, что я не шучу. Ты не умрешь, и я тебя не отпущу. Если ты хочешь оставить меня, тебе придется сначала убить меня. Пожалуйста, убей меня.
Август замолчал, отвернувшись от Лукаса, проклиная свою неспособность быть нормальным даже в течение пяти гребаных минут. Казалось, прошел час, прежде чем Лукас обнял Августа сзади и прижался губами к его шее.
— Я хочу, чтобы ты знал, что это буквально худшее из того, что мне когда-либо говорили после секса, включая тот случай, когда парень сказал, что я похож на его старшего брата... после того, как мы переспали. К сожалению, я уже знал это, потому что видел это... ну, знаешь, мысленно.
Август хотел рассмеяться, но не смог. Он ждал, что Лукас скажет ему убираться, назовет его психом, сумасшедшим.
— Я просто хотел, чтобы ты знал. Я чувствую себя плохо из-за этого. Ну, мне было бы плохо, если бы я был способен на это. Я знаю, что мне должно быть стыдно за это. Но я также знаю себя. Мне все равно, что мы едва знакомы. Все дело в тебе. Ты – единственный для меня, и если я не могу иметь тебя, то мне лучше больше не жить.
Лукас повернул Августа к себе, обхватив руками его шею.
— Я сам не знаю, что я должен чувствовать по этому поводу. Иронично, учитывая мою профессию. Если бы пациент сказал мне, что их любимый человек сказал им такое, я бы посоветовал ему бежать как можно быстрее и подальше от него, и что он находится в жестоких отношениях. Но вот я здесь, и никуда не убегаю. Я не боюсь тебя. И может быть, я действительно чувствую, что у меня время тикает, но, чтобы ни происходило между нами... это не делает происходящее менее реальным для меня.
— Ты не боишься меня? — спросил Август, сердце сильно стучало в груди.
Лукас приподнял брови и изобразил полуулыбку.
— Тебя? Нет. За всех остальных – да. Я не могу позволить тебе сжечь мир только ради меня.
Август изучал лицо Лукаса, откидывая мокрые волосы с глаз.
— Ты так говоришь, как будто у тебя есть выбор.
— Ладно, — со вздохом сказал Лукас, потянувшись за мылом. — Но это не значит, что мы поженимся. Мы не в отношениях. Пока нет. Еще даже недели не прошло, как мы знакомы.
Август нахмурился, смотря на Лукаса.
— При чем тут это? — надулся он. Затем спросил: — Тогда кто мы?
Лукас прижал намыленную тряпку к груди Августа, не торопясь, тщательно намыливая его.
— Соседи по комнате в психушке, куда мы оба попадем, если с Коном все пойдет наперекосяк.
Пульс Августа пришел в норму, когда он понял, что Лукас не убегает, и что он просто дразнит его.
— Мы можем купить одинаковые смирительные рубашки.
Лукас с ухмылкой опустил мочалку ниже, вымылив яйца Августа, словно планировал потом с них поесть.
— А что, бывают смирительные рубашки от кутюр? — спросил Лукас.
Август наклонился и поцеловал его.
— Конечно. Только лучшее для Малвейни.
Лукас
Крикет улыбнулась, когда Лукас и Август вошли в кафе, и усмехнулась, увидев их сплетенные пальцы. Сегодня утром её волосы были ядовито-зелеными, а губы накрашены фиолетовой помадой. Крикет помахала Августу и Лукасу и тут же начала делать их обычный заказ, пока парни занимали столик возле двери. Заведение было совершенно пустым. Однако Лукас заметил, что Август занял место напротив двери. Так делали копы. Забавно, учитывая, что Август был кем угодно, только не полицейским.
Как только их заказ был выполнен, Август забрал его со стойки, опустив слишком много денег в банку для чаевых Крикет. Он поставил кофе и кекс Лукаса на стол и вернулся на свое место, сцепив их ноги. Они мало говорили, но это была комфортная тишина, наполненная взглядами, от которых Лукас краснел, как чертова школьница, вспоминая, чем они занимались всего несколько часов назад.
Лукас медленно ел свой шоколадный кекс, откусывая от него маленькие кусочки. Август выбрал булочку с чеддером и халапеньо, и он ел с деликатностью, которую Лукас находил забавной, как будто Августа беспокоило, что крошки упадут на его джинсы и футболку.
Пока они ели, Крикет внимательно наблюдала за ними, ее взгляд метался от них к чему-то за прилавком, к двери и обратно. Не то чтобы она вела себя как-то странно, но что-то в ее поведении настораживало Лукаса, что, в свою очередь, заставляло Августа осматривать ресторан на предмет возможной угрозы.
