Вот и сегодня я шел в сопровождении Изи по пустынным улочкам ночного города к дому, предвкушая горячий ужин и теплую постель. Гулять с дряком в это время суток было одно удовольствие. Те немногие прохожие, что попадались навстречу, завидев нас, торопились перейти на другую сторону улицы или вовсе свернуть в переулок. Горящие в темноте изумрудно-зеленым огнем глаза дряка производили неизгладимое впечатление. Из-за поворота показалась парочка всадников, и теперь уже мне пришлось опасливо прижиматься к обочине, чтобы их пропустить. Изя так и вовсе спрятался у меня за спиной. Он, как и я, недолюбливал лошадей, они большие, шумные, воняют и кусаются. Но несмотря на все свои недостатки, лошади были здесь единственным из доступных средств передвижения. Хотя, помнится, дед рассказывал, что в срединных королевствах и вовсе на грифонах летают, в любом случае неплохо было бы взять пару уроков верховой езды.
– Эй, ты. А ну стой. – Резкий окрик вместе с дробным цокотом лошадиных копыт заставил меня обернуться. Всадники, только что проехавшие мимо, спешно возвращались. Один из них осадил коня буквально в метре от меня. Свет тусклого уличного фонаря не позволял разглядеть их лица, скрытые капюшонами. Всадник слева спешился и откинул капюшон. Это был темноволосый мужчина с выдающимся шнобелем. Тонкие крысиные усики, бегающий взгляд и манерно брезгливое выражение на лице, из-за которого этот тип мне сразу не понравился. Взгляд у незнакомца был недобрый и не предвещал ничего хорошего.
– Твой дряк? – смерив меня оценивающим взглядом, спросил усатый.
– Да.
– Мой хозяин, – легкий кивок в сторону второго всадника, – желает купить зверя. Сколько ты за него хочешь?
Этот вопрос несколько ошарашил меня. Изя давно стал чем-то большим, чем просто домашний питомец, он стал частью меня, нам даже не нужен был зрительный контакт, чтобы понять чувства друг друга.
– Что, люд, язык проглотил от счастья? – он шагнул ко мне навстречу. Пахнуло немытыми ногами пополам с убийственной дозой приторных духов. Меня от этого запашка чуть не стошнило, а Изя фыркнул и попятился.
– Держи, – усатый протянул тощий кошель.
– Прости, но это невозможно. Дряк не продается, – я постарался ответить твердо и уверенно, чтобы не возникло и мысли начать торговаться.
– Да как ты смеешь мне отказывать, деревенщина? – Тоненький мальчишеский голосок едва не пустил петуха. Второй всадник скинул с головы капюшон, манерно встряхнув длинными абсолютно белыми волосами. И впрямь мальчишка, на вид лет двенадцать, не больше. Он повернулся ко мне слегка в профиль, задрав свой подбородок и скорчив надменную рожу, писклявым голоском приказал:
– Отдай мне зверя, люд, ты не достоин им владеть.
– Ага, щас, разбежался. – Этот мелкий белобрысый говнюк своим поведением мгновенно вывел меня из себя.
Рожу мальчишки перекосило от злобы и ненависти, и он истерично заголосил:
– Пратт, убей этого наглеца и забери у него дряка, я приказываю.
Мужик в нерешительности замер, крысиные усики задергалась, глазки забегали по сторонам в поисках свидетелей. А пацан тем временем продолжал вопить:
– Я приказываю, забери. Забери! Забери!
От истеричных воплей мальчишки лошадка, на которой он восседал, стала прядать ушами и нервно вздрагивать, переступая с ноги на ногу. Мужик дернулся, зло оскалившись и резко вытащив из поясных ножен длинный тонкий меч, шагнул вперед. В этот момент я остро пожалел, что ленился таскать гартог с собой на работу. Изя, заметивший вооруженную угрозу, отреагировал мгновенно. Дряк прыгнул навстречу, угрожающе зашипев, он распахнул свою алую пасть, полную острых как бритва зубов, и раскрыл, словно зонтик, кожаный воротник.
Усатый отскочил обратно, едва не врезавшись спиной в собственную лошадь. Белобрысый сопляк, ни на секунду не перестававший орать, завизжал, как девчонка. Его лошадь, для которой это стало последней каплей, испуганно заржав, встала на дыбы и, сбросив мальчишку с седла, рванула прочь, вниз по улице. Стук ее копыт был отчетливо слышен в наступившей внезапно тишине. Никто больше не орал, не шипел и не звенел железом. Мы все как один уставились на распростертое в уличной грязи тело мальчика.
– Ты его убил, – едва слышно, с диким страхом в голосе прошептал усатый. – Ублюдок. Ты убил… единственного сына баронессы Вигор.
Мое сердце ушло в пятки, к горлу подкатил ком. Перед глазами тут же возник образ площади, палача и моей головы, слетающей с плеч под ударом топора. В абсолютно пустой черепушке, которая пока еще покоилась на моих плечах, была лишь одна мысль – бежать, бежать, пока не поздно, бежать куда угодно. Я сделал непроизвольный шаг назад, и в этот момент мальчишка открыл глаза. Усатый бросился к своему хозяину и замер рядом с ним, не решаясь даже прикоснуться. Белобрысый истерик тем временем принял сидячее положение и молча обвел ошарашенным взглядом всех присутствующих.
– Хозяин… – проблеял мужик, – ты в порядке?
