– Как там говорят? Ты – не ты, когда голоден, – пытаюсь отшутиться, вытираю рот и стряхиваю со свитера упавшие кусочки овощей. Глубоко в сознании я продолжал слышать восторженное урчание Изи, ему и вправду нравилось все острое. Он просто обожал есть то, от чего у другого давно бы глаза на лоб вылезли.
– Ну, раз поел, давай рассказывай свою историю. Кто ты и зачем пустился в путь один. Или, может, ты специально за нами шел?
– Почти. – Я доел остаточки и облизал ложку. – Мне стража на воротах сказала, что недавно в Нижний Новгород ушел караван, а чей он – мне без разницы. Что до моей истории, дело-то житейское и ничего криминального. Повстречался мне на улице человек один и потребовал от меня невозможного. Я отказал. Человек тот обиделся и, будучи важным и влиятельным, стал грозить карами всякими. Ну а я что? Я не стал дожидаться, когда за мной придут и исполнят обещанное. Собрал вещички, простился с родными и отправился куда глаза глядят.
– А глаза, значит, на Нижний Новгород глядели? – спросил, хитро прищурившись, Аргост.
– А чего, город большой, опять же академия искателей. Я всю жизнь мечтал стать искателем.
В этот момент я не выдержал и широко зевнул, глаза слипались. В тепле да на сытый желудок неумолимо клонило в сон.
Оргаир неожиданно поднялся из-за стола, а с ним встали и все остальные.
– Ладно, я услышал, что хотел, к тому же время уже позднее и всем нам необходим отдых. Завтра утром решим, пойдешь ты дальше с нами или нет.
Сказав это, купец ушел, оставив меня теряться в догадках, прошел я собеседование или нет. Официантка быстро прибрала грязную посуду и остановилась спросить не нужно ли мне еще чего.
– Есть пиво из Норингстода и гномье, темное.
– Нет, благодарю, я за рулем… ээ… в смысле в дороге.
– А вот это правильно. – Ушедший вслед за купцом Аргост неожиданно вернулся. – Мой тебе совет, парень, иди-ка и ты спать.
Я огляделся. И вправду, обеденный зал пуст, лишь пара забулдыг еще сидели за крайним столиком, присосавшись к небольшому бочонку с пивом.
– Ты, так понимаю, оставлять своего зверя на улице одного не намерен?
Я кивнул.
– Когда пойдешь к хозяину трактира, скажи, что от меня, он тебе угловую каморку выделит, там на пару и переночуете. И не засиживайся, караван уходит с рассветом.
– Благодарю, уважаемый Аргост. Значит ли это, что я принят?
Старшой ухмыльнулся в свою густую рыжую бородищу.
– Нет, это на тот случай, если Оргаир передумает.
– Что скажешь, мать? – почтительным тоном осведомился Оргаир, когда он и пожилая женщина остались в комнате одни. Старушка со вздохом присела на кровать.
– А что тут скажешь, лжи в его словах я не почувствовала. Лишь чуточку страха и толику недоверия. И зла ни тебе ни твоим близким он не желает.
– Но все же тебя что-то беспокоит. – Оргаил присел рядом и приобнял женщину.
– Да чего там. Стара я уже стала для всего этого. Раньше-то мне одного взгляда хватало, чтобы понять, что за человек. А сейчас смотрю и вижу чистый лист, будто боги еще не решили, какой будет судьба этого мальчика. Одно скажу, негоже бросать его одного на дороге.
– Хорошо, пусть идет с нами, ты к нему получше приглядишься, а Игвар за ним присмотрит.
Старушка захихикала:
– А за Игваром кто присмотрит?
Проснулся я еще затемно, от того, что кто-то настойчиво тормошил меня за руку. Мгновенно осознав, где я и что предстоит сделать, я соскочил с кровати, наступил на Изю, саданулся головой о стенку. Откуда-то сверху на спину свалилось деревянное корыто. К его грохоту испуганный дряк добавил своих воплей.
– С добрым утром, блин. – Я ощупал руку, за которую меня будил неизвестный. Кожа была горячей на ощупь и чуть саднила, но хуже всего – рука была покрыта толстым слоем слизи.
– Ты чего, ночью с голодухи меня сожрать пытался?
Изя, едва различимый в темноте, в ответ лизнул меня в лицо. Кое-как отыскав в рюкзаке шарик-фонарик, я сжал его в ладони и стал как мантру читать заклинание. Деду хватало мысленного произнесения и прикосновения пальцем, а у меня получалось лишь помучившись. Огонек наконец зажегся, тусклый, мигающий, он едва смог разогнать тьму, но и этого хватило, чтобы осмотреть себя и все вокруг. Крохотный чулан, два на полтора, в который кто-то принес лавку и застелил изъеденной молью шкурой. В полный рост не встать, сверху нависают полки с разнообразным хламом, у дальней стены свалены орудия сельскохозяйственного труда. Десять монет за ночь на двоих, без питания, душ и туалет на улице. И это еще со скидкой по протекции от Аргоста. А что поделать – какой-никакой, а отдельный номер, остальной люд спал в общей комнате на длинных деревянных нарах. Я в общем-то не брезгливый, но все же не привык к такому. К тому же Изю бы точно туда не пустили.
С рукой было тоже не все гладко. За эти пять дней я про нее и думать забыл и, как оказалось, зря. Место укуса выглядело воспаленным, а сама рана хоть и успела зарубцеваться, но начала гноиться. Не хватало еще по дурости лишиться руки или вовсе скопытиться от заражения крови. Вытерев липкую слизь, которую оставил после себя сердобольный Изя, я приступил к перевязке.
