Спустя где-то час дождь начал стихать, а вскоре и вовсе прекратился. Аргост решил не продолжать путь. В сумерках мы далеко не уедем, а это место ничуть не лучше и не хуже остальных. Вечерок, надо отметить, выдался насыщенный. Сперва пришлось успокаивать перенервничавшего дряка. Затем маленькая истерика случилась у Ялики. Девчонка успокоилась и уснула лишь после кружки чая, над которой поколдовала её бабушка, и сказки про храбрую девочку Элли, которую унёс ураган. Эти пересказы детских мультфильмов стали ежевечерними, мелкая была в восторге, а я… для меня они стали настоящей отдушиной от приступов ностальгии. К тому же оказалось, что внимательно слушали меня не только Ялика с Изей, но и другие караванщики. Вот и сейчас охранники, тихо сидевшие у огня, дослушали сказку и, только поняв, что продолжения не будет, продолжили болтать о своем. Кто о деньгах, кто о бабах, парни-то все были молодые и не женатые.
За эти несколько дней в пути я со всеми успел перезнакомиться, а с некоторыми даже подружиться и кое-что узнать. По их рассказам, хозяин всего этого добра купец Оргаил хорошо поднялся на торговле эльфийскими пряностями и теперь, расширяя бизнес, переезжал в Нижний Новгород со всей своей семьёй. Сопровождать его вызвались с десяток младших сыновей из числа бедных родственников. Все эти внучатые племянники и троюродные братья с радостью покинули родное захолустье, пойдя под руку Аргоста, с целью научиться делу, кто торговому, кто военному, а там, глядишь, и в люди выбиться. Сам старшой тоже вроде был то ли дальний родственник, то ли старый друг Оргаила и долгое время водил его караваны к эльфам и обратно. Вот в эту семейную идиллию и влез я, чужак и приблуда. Оказалось, они взяли меня с собой постольку-поскольку, а стоило мне учудить чего не то, и я, связанный, очнулся бы уже в лесу в окружении волков или кого похуже. Об этом, кстати, мне поведал сам Аргост вполне себе будничным тоном на одном из привалов.
Стоило мне подсесть к огню, как рядом оказался Игвар. Этот парень ночи не спал, трое суток неусыпно следил за мной, все ждал неизвестно чего. Не дождался. На четвёртый день его сморило прямо на ходу, да так, что едва под колёса телеги не угодил. Аргост его тогда полчаса распекал у всех на глазах, и какой вывод сделал этот гений? То, что я и только я есть источник всех его бед. И теперь он при каждом удобном случае пытался меня доставать. Старшие смотрели на все это с неодобрением, но не вмешивались. Вот и сейчас сижу, никого не трогаю, и на тебе.
– А вот и наш сказочник. Может, и нам чего расскажешь? Настоящую историю для настоящих мужчин, или ты только про курочек и белочек знаешь. – При этом он натужно рассмеялся, смех подхватила пара человек, но без особого энтузиазма.
– Да без проблем. Я знаю и смешные, и романтические. Рассказы о героических походах и истории, от которых кровь в жилах стынет.
Один из караванщиков постарше оглядел молодых:
– Сказки про любовь для баб оставь, а про героев в каждой корчме да кабаке языки чешут. Давай страшную, ночка как раз подходящая.
– Страшную так страшную.
Я устроился поудобнее, продолжал, пока остальные подвинуться поближе, и начал:
– По морю-океану шло судно торговое. Путь его был долог, но безопасен, а посему команды там всего шесть человек было. И вот однажды им повстречался остров, помеченный на карте как необитаемый, но над ним стоял дым, будто сигнал кто подает…
…Сидят они, значит, обедают в кают-компании, как вдруг Кейн закашлялся, стал задыхаться, схватился за грудь и свалился на стол. Вокруг все забегали, засуетились, думали, подавился человек, надо помочь. Только над ним склонились, как грудь Кейна вздыбилась изнутри, и во все стороны брызнули капли крови…
…И вот Рипли сидит одна в шлюпке и смотрит, как погружается на дно горящий корабль, вместе с ужасным монстром, убившим всю ее команду. Затем устало идет в трюм, чтобы, наконец, отдохнуть и подготовиться к долгому плаванью. Она проверила запасы пищи и воды и уже возвращалась назад, когда случайно зацепила рукой один из канатов, уложенных на полке, следом за тросом в проход вывалилась рука. Чёрная, когтистая рука монстра. Рипли отпрянула, едва не вскрикнув. На полке завозились и…
Из темноты, сгустившейся за спиной Игвара, выдвинулась блестящая черная морда. Парень замер, кажется, позабыв даже как дышать. Дикими глазами он оглядел окружающих, которые выглядели шокированными не меньше его самого. Челюсти на безглазой морде приоткрылись, капля густой вязкой слюны сорвалась с острых клыков и шлепнулась прямо Игвару на плечо. Во внезапно наступившей гробовой тишине из пасти раздалось тихое, но отчётливо слышное всем шипение. Это стало последней каплей.
Издав сдавленный вопль, Игвар ломанулся вперёд, прямо сквозь огонь. Перевернув котелок и раскидав двоих сидевших напротив ребят, он с треском вломился в кусты, запутался в них и забился, как птица, попавшая в силки.
