— Когда Всадник выступил с докладом на заседании той высокой-высокой инстанции, что была ответственна за принятие решения в выборе стратегии выхода из кризиса, слушатели отреагировали примерно так же, — сказал Комбат. — Отвлеченно… Непрактично… Несерьезно… Инфантильное мировосприятие… Вульгарный дуализм… Всадника тогда даже дослушивать не стали, сразу перешли к следующему докладу. И в итоге большинством голосов был выбран иной путь. Принять установившееся положение как должное и выживать в нем, не пытаясь изменить то, что изменить невозможно. На это тоже, кстати говоря, необходимо определенное мужество… А Всадника вскоре списали со счетов. Покинул он штатную должность, ушел на вольные хлеба, и вроде как забыли о нем. А год назад вдруг вспомнили. Искать стали. Очень вдруг им заинтересовались. Так заинтересовались, что даже в розыск его объявили, будто преступника. Знать, изменили свое мнение насчет того, что теория Всадника с реальностью мало соотносится… Да только у него, у Всадника-то, времени было достаточно, чтобы об убежище понадежнее позаботиться…
— А кто он такой, этот ваш Всадник, кстати? — спросил я. — С какой это он штатной должности ушел? Он что, брахман тоже, да?..
— Да нет, не брахман, — с некоторым сожалением сказал Комбат. — Однако ж сумел предвидеть заранее, как оно все сложится… И то, что оба пути спасения человечества рано или поздно пересекутся, превратившись из параллельных во взаимоисключающие. И куда заведет его тогдашних оппонентов путь принятия существующей действительности как должного — тоже…
— И куда их этот путь завел?.. — подавив зевок, поинтересовался Дега.
— Дальше некуда, — ответил Комбат, с неудовольствием на него покосившись. — Раз уж ЛОПСов, отказывающихся на государственную службу поступать, отстреливать начали. Раз людей лишили права развиваться, оставив им только поощряемую возможность плодиться.
«Крепко за нас взялись, за лобстеров-то, да? — вспомнил я, как говорил тогда, в деревне Моршанка Макс. — Простая и ясная, проверенная временем программа: кто не с нами, тот против нас… Тут уж не отсидишься в норке. Или на одну сторону, или на другую…»
— И Всаднику, и властям ЛОПСы необходимы, — пояснил Комбат. — Им — как единственное средство связи с пастухами. Парламентерами всей этой орды чужаков, с которыми они собрались дипломатические отношения налаживать… Всаднику — как те, кто от чужарей способен защитить. Только мы, ЛОПСы, можем поддерживать силу тех мест, где не властны законы нынешней реальности; мест, куда зверью не пробраться. Бомбоубежища своего рода, блиндажи, укрытия… Монастырь — одно из таких мест.
— Ну, Монастырь не только укрытие, — сказал я. — А еще, как я понимаю, и кузница кадров…
— Кузница — это ты верно сказал! — вдруг оживился Комбат. — Именно кузница! Куда помещаются… заготовки людей, с которых нужно еще, прокалив, сбить шелуху и шлак, чтоб в итоге получились… настоящие люди. Отвыкшие бояться, осознавшие свою силу. Ратники, вставшие на защиту человечества. Возвращающиеся во внешний мир учить тому, чему научены сами…
Дега аккуратно потушил недокуренную сигарету, спрятал ее в карман, выпрямился, заговорщицки подмигнул мне и вдруг внятно объявил Комбату:
— Мы согласны!
— На что? — не понял тот.
— Ну как… Ратниками становиться, конечно. А на что ж еще вы нас тут укатываете? Только давайте сразу начистоту, ладно? Безо всяких там… высших проявлений, психоэмоциональных фонов и прочей теоретической пурги. По-деловому давайте. Вы нас обучаете. Делаете так, чтобы мы стали круче самых крутых старшаков. У меня тем более талант есть, уж извини, Умник… А мы на вас работаем — честно, без дураков. Все задания, какие нам давать будете, выполним. И вопросов задавать больше не будем. Одна только муть лишняя от этих вопросов. Только у меня просьба есть…
— Какая?.. — оторопело проговорил Комбат.
— Можно нас, когда мы до ратников дорастем, внедрить не в какое-нибудь захолустье, а куда-нибудь… получше, попрестижнее? Например, в администрацию города? Или сразу округа? Думаете, не справимся? Ого, вы еще нас не знаете! Справимся! На нас, пацанов с Гагаринки, можно положиться… Примете, а?
Закончив, Дега победоносно скрестил руки на груди. Я только и мог, что хлопать глазами, совершенно не зная, как мне реагировать. А Комбат внезапно расхохотался:
— Я ж говорил: не созрели вы еще до таких разговоров! Ладно, иди… заготовка, учись. Стряхивай шелуху, глядишь, через пару месяцев стыдно станет за эту свою просьбу…
Дега, фыркнув, передернул плечами.
— Так примете, а? — не смущаясь, повторил он. — Зуб даю, мы вас не подведем!
Ну да, пристыдить его — это очень постараться надо. Я, по крайней мере, никогда своего кореша пристыженным не видел.
— А если вы по поводу Умника сомневаетесь, — не унимался Дега, — то зря. У него, правда, таланта нет, но я его обещаю лично подтянуть по всем пунктам. Моего уровня он, конечно, вряд ли достигнет, но в ратники сгодиться должен. Зуб даю!
Комбат утер глаза.
