— Урвал маленько! — радостно сообщил вернувшийся Дега, со стуком ставя на стол наполовину полную миску. — Ну ничего… Еще пару деньков осталось потерпеть, и свалят эти нахлебники. Оглоеды. А Комбат куда смотрел? Неужели нельзя было так распорядиться, чтобы они со своим хавчиком приезжали?..
Получив свою порцию, Ветка повернулась от окошка. Я снова привстал. А она, старательно не глядя на меня, нашла себе место за дальним концом стола. Уселась, подняла лицо ко мне и снова улыбнулась. И мир вспыхнул еще ярче!
— Ты не голодный, что ли? — осведомился Дега, умудрившийся уже вторично опустошить свою миску. — Чего не жрешь? В таком случае, если не возражаешь…
— Возражаю! Убери клешни.
А все-таки немного обидно, что мы вынуждены прятать от всех наши отношения. Чего скрываться? Как будто мы что-то плохое делаем… А, ладно, какая разница. Главное, что снова все у нас как раньше. Главное, что снова Ветка — моя Ветка.
Дега откинулся от стола, сыто отдуваясь. Потом, посмотрев на меня внимательно, вдруг спросил:
— А чего это ты сегодня такой… жизнерадостный? Может быть, у вас опять закрутилось?..
— Может быть, — с удовольствием ответил я.
— Хо! Расскажешь?
— Разбежался…
— Ну хоть намеками? А я сам дофантазирую? А?
— Иди ты знаешь куда, фантазер…
— Знаю, знаю… Кореш ты мне или нет, в конце концов?
— Отвяжись!
Дега приглушенно захохотал. Я не выдержал и рассмеялся тоже. И почувствовал, как от этого смеха раскалывается и кусками валится с меня короста тоски, сковывавшая тело всю неделю.
За весь день мне с Веткой удалось только раз перекинуться фразами:
— Придешь сегодня ночью?
— Приду, Маугли… — сказала она и скользнула в полутьму коридора, немедленно наполнившуюся гамом от очередной спешащей куда-то компании.
Никогда раньше я и представить себе не мог, что с таким горячечным нетерпением буду ждать ночи. Вернувшись к себе после занятий, я стащил куртку, кинул ее на тумбочку и бестолково закрутился по келье, не зная, куда себя деть. Целая вечность еще оставалась до наступления ночи. Выйти, что ли, пройтись куда-нибудь? А вдруг Ветка раньше придет? Меня даже пот прошиб, когда я только предположил, что сегодняшняя встреча может сорваться… Я даже остановился на мгновение. Правда, только на мгновение. И закрутился снова — от стены к стене, от стены к стене.
И снова остановился.
Что-то было не так. Что-то мешало мне, раздражая, будто соринка в глазу, и я не мог понять — что именно.
Я осмотрел келью. Все как обычно. Только… Нет, показалось.
И внезапно — словно в абсолютно темной комнате зажгли яркий электрический свет — я заметил его. Полулежащего на моем топчане Макса.
Нет, не так… Не я его заметил. Это он позволил мне себя увидеть.
Я замер и замолчал, совершенно оглушенный.
Макс приподнялся, сел прямо. Бледный, осунувшийся, сумрачный, какой-то почти незнакомый. Человек из прошлой жизни. Моей прошлой жизни.
И, конечно, Веткиной.
— Ну, привет, Умник, — проговорил Макс. — Хваткий ты парень, факт…
И взгляда его, запомнившегося мне светлым и бестревожным, я не узнавал. Глаза брахмана были теперь темны.
— Здравствуйте… — пробормотал я.
Он медлил сказать что-то еще, смотрел на меня, будто изучая.
— Как здоровье? — с великой натугой нашел я, как продолжить разговор.
— Спасибо, оклемался, — ровно ответил он. — Семеныч свое дело туго знает, и не таких с того света вытаскивал и на ноги ставил, — добавил он и опять умолк.
Понемногу я стал приходить в себя. Сколько раз я представлял себе эту нашу встречу, мысленно репетировал разговор: то в агрессивном ключе, то в покаянном — сообразно с настроением, в котором на тот момент пребывал. А вот сейчас все эти заготовки слепились в бесформенный ком и выкатились куда-то из моей головы…
— Ты… Вы наслушались, наверно, всякого… — затянул я первое, что придумалось, — а на самом деле все не так. У нас с Веткой не просто… не как у всех… У нас по-другому… Я не специально, вы не подумайте, а оно само… закрутилось… и… Вы тут вообще ни при чем…
Слова еще — точно помимо моей воли — продолжали выговариваться, вразнобой склеиваясь в несуразные предложения, а я в то же самое время словно слушал себя со стороны. Господи, какую чушь я несу!.. А если она сейчас войдет, моя Ветка? И увидит меня такого?..
И подумав об этом, я почему-то сразу успокоился, заткнул льющуюся из меня бессвязицу, заложил руки в карманы, вольно отставил ногу. И проговорил, с радостью отметив, как изменился, отвердев, мой голос:
— Ну и что теперь?
— Вот и я хочу выяснить: что теперь? — отозвался Макс.
— А чего выяснять? — Я без труда усмехнулся. — Она со мной. И нечего больше выяснять. Все ясно. Она меня любит. А я — ее. А тебя… А вас больше не любит. И у нас, между прочим, уже все было. И, между прочим, не один раз.
На скулах Макса заиграли желваки. Но он сдержался, что стоило ему явно немалых усилий.
— Пошлая ситуация, — сказал он. — Не находишь?
— Не нахожу.
— Пошлая, банальная ситуация. А исход ее может быть очень даже не банален.
— Пугаете, да?
— Ну зачем… Ты парень пуганый.
