Не надо было мне оборачиваться…
— Берегись! — крикнул Дега, вскидывая автомат.
Не понимая еще, в чем дело, я крутнулся в сторону, споткнулся… Сухо стукнул выстрел. И я, сидящий уже на земле, увидел, как оседает, закатывая глаза, солдат в разорванной на груди камуфляжной куртке. В его занесенной для удара руке была окровавленная саперная лопатка…
— Не за что… — выдохнул мой кореш. — Из-за тачки вывернул, гад. Смотри, куда прешь-то, Умник! Цел?
Он помог мне подняться.
— Целее некуда, — пробормотал я.
— Ну вот, а ты еще меня с собой брать не хотел… Где бы ты сейчас был, если бы не я?
— Я и говорю: спасибо.
— Я и говорю: не за что.
Мы поспешили дальше.
Комиссар осторожно приподнимался на локтях, отрывая тело от земли, ожидая каждую секунду пулю в лоб. Но рыжеволосая не показывалась из-за кабины. Комиссару были видны только ее раскинутые ноги, обтянутые джинсами, продранными на коленях.
Он прополз еще пару метров.
Девушка неловко и криво сидела, привалившись к спущенному колесу. Автомат, выскользнувший из бессильных рук, лежал на бедрах. А на пропитанной кровью куртке ее — под левой ключицей — чернели две крохотные дырочки.
Но глаза рыжеволосой были открыты. Влажно и чисто поблескивали они невысохшими слезами. Заметив Комиссара, девушка разлепила спекшиеся губы. Прошептала какое-то короткое слово, в котором Комиссар разобрал лишь первый слог:
— Ма… — и уронила голову на грудь.
— Шеф, вы куда?! — долетел до Комиссара сдавленный крик Спиридона. — Она же вас грохнет сейчас!
Комиссар поднялся на ноги.
— Сдохла-таки, ага! — радостно догадался Спиридон. — Я же говорил!.. — начал он было еще одну фразу, которую сразу же и оборвал, мгновенно изменившись в лице.
Он всадил несколько пуль в несущегося на него с диким криком солдата, отсоединил рожок, заглянул в него, точно надеясь углядеть там последний завалявшийся патрон… И отшвырнул от себя и рожок, и калаш.
И вскочил, пригнувшись, бросился к грузовику, прижимая к груди простреленную руку, которую — как неожиданно заметил Комиссар — успел уже, улучив минутку, заботливо перетянуть ремнем повыше раны. А добежав, навалился на Комиссара, увлекая того на землю:
— Гляньте вон туда, шеф! Видите?
Из-за казармы вылетели двое парней — в гражданской одежде, но вооруженные автоматами. Эти двое очень уверенно продвигались вперед, к третьей линии ограждений, лавируя между беснующимися солдатами, откидывая от себя прикладами и выстрелами тех, кто бросался на них.
— Я их вот только засек, — свистяще прошипел Спиридон. — Да не высовывайтесь вы! Двое… Видно, авангард штурмового отряда, вперед вырвались. Остальные сейчас покажутся. Эх, свезло им, сволочам; Консультант, гад, такой подарочек им преподнес — весь гарнизон разума лишил своим воплем! Голыми руками Объект возьмут!
Возбужденную его скороговорку прервал лязг металлической сетки — это с западной стороны карабкался через ограждение третьей линии порченый. Еще два мертвяка лезли с южной стороны.
— Этих упырей еще тут не хватало! — с размаху хватил по земле здоровой рукой Спиридон. — Надо уходить, шеф! В бункер! Оттуда подкрепление вызывать! Оно, конечно, нескоро подтянется, но… выбора все равно нет. Эта парочка… — он кивнул на споро приближающихся парней, — прямо сюда прет. Нас они пока не видят, так что я их без труда положу. И сразу рванем в бункер! Как вам план, шеф? Шеф! Шеф!..
Комиссар открыл глаза, задышал часто и неглубоко. Бледность, вдруг вцепившаяся в его лицо, понемногу таяла. С упругой болью застучала в висках, разгоняясь, кровь. Проверить окружающее пространство, подчинившись внезапно родившемуся в голове тревожному импульсу, далось ему ценой чудовищного напряжения, но результат того стоил.
— Подходящий план, Спиридоша, — похвалил он. — Только в бункер пойдешь ты один. У меня здесь… есть еще дело.
— Что за дело? — округлил глаза Спиридон. — Вы что-то… почувствовали, да? Что-то нехорошее? Их там — ублюдков этих — слишком много на подходе, да?
— Не болтай. Пойдешь в бункер один. Это приказ.
— Понял, понял!.. — пробормотал Спиридон, поспешно отводя взгляд. — Слушаюсь! Не надо меня… того… заставлять. Я сам! Приказ есть приказ.
«А я бы и не смог заставить… — мысленно ответил ему Комиссар. — Не осталось у меня на это энергии. Авангард штурмового отряда! Знал бы ты, Спиридоша…»
— Уходи сейчас, — вслух проговорил он. — На меня не оглядывайся. Я знаю, что делаю. Ну! Уходи!
— А как же?..
— В бункер! Ты жить хочешь?
— Кто ж не хочет… Слушаюсь!
Комиссар катнулся в сторону котлована. Прополз несколько метров… А потом поднялся и, не таясь уже, побежал к котловану, изо всех оставшихся сил стараясь быстрее передвигать не вполне еще послушные ноги.
Он добежал. Он упал на колени перед скорчившимся у самого котлована телом. Дернул с тела рюкзак, оторвав сразу одну лямку. Дернул еще раз. И опрокинулся навзничь, стискивая в руках рюкзак, оказавшийся очень тяжелым. Тело ворохнулось, испустило мычащий стон…
