— Рюкзак где мой? Я что-то… плохо помню.
— У того жмура… — вяло ответил ему Дега. — Который рядом с тобой валялся…
Лицо Макса вмиг осунулось.
— Выходит, нам не удалось… — выговорил он.
— Как это не удалось? — возмутился Дега. — Конечно, удалось! Вытащили вас из самого пекла!
— Штука уничтожена?
— Как бы… нет.
— Тебе — не удалось, — внес я необходимые коррективы. — Мы-то свои задачи выполнили. Дега прикрывал меня. Я прикрывал Ветку. А она — тебя. А уж твоей задачей было — Штуку взрывать.
И вдруг у меня в голове остро вспыхнуло понимание: мы выжили! Выжили мы! У нас получилось! Мы нырнули в омут смерти и вернулись обратно. Видно, и правда смерть не властна над теми, кто накрепко соединен между собой нитями отвергающей страх любви. Видно, действительно работает эта цепочка незримой метафизической связи…
— Ты чего? — покосился на меня Дега.
— Да так… — ответил я. Не мог же я вывалить ему всю эту конструкцию: на смех меня подымет. Не сейчас, конечно, подымет. Потом…
Макс пополз обратно к моему корешу.
— Возвращаемся! — распорядился он.
— Туда? — изумился Дега. — Вот уж нет! Что я тебе — скакун вороной? Мы сваливаем отсюда.
Макс, не говоря больше ни слова, пополз, отталкиваясь от земли руками, по направлению ко второй линии ограждения. Надо полагать, снова к котловану.
Всего несколько секунд понадобилось мне для принятия решения.
— Стой! — крикнул я брахману. — Я с тобой!
Макс остановился. Посмотрел на меня — и во взгляде его не было удивления. Он кивнул мне. Зато Дега затопал ногами, закричал:
— Ты сдурел, что ли? Никто никуда не пойдет!
Я лихорадочно соображал, как же объяснить корешу, что я чувствую.
— Цепочка не должна рваться, — сказал я. — Я жертвую собой ради Ветки, которая готова пожертвовать собой ради Макса. Это мой выбор. Я ведь не могу отпустить Макса на верную смерть, верно?
— А я тебя могу отпустить?!
— А ты вытащишь отсюда Ветку. Не сделаешь этого, она погибнет. Как ты не поймешь-то? Так цепочка не порвется. Станет короче, но не порвется. Цепочка не должна рваться…
— Да какая еще, к дьяволу, цепочка?! — вылупился Дега.
Полукруглая кромка обрыва маячила впереди, то сжимаясь до размеров точки, то расползаясь чудовищной черной ухмылкой; то приближаясь на расстояние вытянутой руки, а то вдруг уносясь к недосягаемому и невидимому горизонту.
Это все потому, что никак не удается полностью открыть глаза. Сковывающая слабость разливается по телу, которое на каждое движение отзывается болью. Так хочется подчиниться этой слабости, застыть в безболезненном покое… Но останавливаться нельзя. Никак нельзя. Совершил ошибку — будь добр, исправь ее. Пока есть такая возможность.
Еще несколько невыносимо трудных рывков, взрывающих в голове и груди огненные шары боли, — и Комиссар свесил руку в провал котлована… в черноте которого угрожающе поблескивали металлические грани Объекта.
Добрался. Самое тяжелое позади. Осталось всего-то ничего…
Он подтянул к себе рюкзак, немеющими пальцами расстегнул молнию. Ему открылась угловая часть металлической коробки, сплошь опутанной проводами, оклеенной скотчем. Он потянул коробку сильнее, и та вдруг выскочила целиком.
Где же здесь?..
Ага, вот он — примотанный к коробке скотчем обыкновенный выключатель, неновый уже, потертый; до того как оказаться на этой коробке, не один год, вероятно, верно и мирно служивший жильцам какой-нибудь квартиры.
Комиссар погладил рычажок выключателя, зафиксированный от случайного нажатия нахлестом скотча. Подцепил ногтем, содрал клейкую полоску.
Вряд ли это устройство рассчитано на немедленное срабатывание… Так и есть: надавив рычажок выключателя, он услышал, как в коробке что-то щелкнуло и зашипело.
И тогда, предвкушая скорое освобождение от боли, усталости и грызущей вины, Комиссар, оттолкнувшись ногами, свесился в подземную черноту, качнулся… и, потеряв под собой опору, ухнул вниз.
Дега встал, проделал два шатающихся шага к грузовику. Поднявшись на подножку, взялся за ручку дверцы.
— Цепочку какую-то выдумали… — проворчал он. — Сваливаем скорее! А то сейчас порченые с основным блюдом покончат, десерта возжелают, свежатинки… Или кого-нибудь из бесноватых солдаперов сюда занесет. Умник! Тащи в кабину Ветку, а я сейчас нашего шептуна-ползуна поймаю.
Речь кореша скользнула мимо меня, чуть только затронув сознание. В моей голове зазвучали слова Комбата, проросшие теперь уже вполне осязаемым смыслом откуда-то из глубины меня:
«Человечество разобщено и раздроблено. Наша миссия состоит в том, чтобы связать его. Узами, которые покрепче любых материальных. И тогда уйдет страх. А не станет страха, человечество будет непобедимым. И сметет всю эту погань. И ни одна тварь больше не сунется к нам, потому что задохнутся они здесь, как рыбы без воды».
Все так, так… Простая мысль, но как же трудно ее принять. Прочитав подобное на бумаге или услышав в досужем разговоре, ты ни за что не воспримешь это должным образом. Это можно только пережить.
